Что, черт возьми, мы натворили?
Кеннеди осматривает мой гостиничный номер в лихорадочных поисках упомянутого документа, прежде чем находит его перевернутым и брошенным на пол, как будто это одно из меню навынос, которые подсовывают под дверь гостиничного номера, а не юридически связывающий нас документ.
– Боже мой… – выдыхает она, изучая наше свидетельство о браке. – Что, черт возьми, ты наделал?
«Стоп. Что?»
– Я?
– Да, ты! Как ты мог так поступить, Исайя?
Она что, издевается надо мной?
Я мгновенно вскакиваю с кровати.
– Это была твоя идея. Именно ты на этом настояла. Я спрашивал тебя бесчисленное количество раз, уверена ли ты.
Она качает головой, не веря.
– Я бы не стала… Я не могла совершить что-то настолько безрассудное. Это была твоя идея.
В этот момент с меня как будто слетают розовые очки.
Я никогда не злился на Кеннеди. Никогда не выражал неудовольствие по поводу того, что она говорила. Я никогда с ней не спорил. Но это… Она обвиняет меня в том, что произошло вчера вечером… Впервые за все время, что мы знакомы, я чертовски зол на нее.
– Не вешай это на меня, Кеннеди! Ты сама попросила меня так поступить.
– Нет, – недоверчиво смеется она. – Нет ни малейшего шанса, что из всех людей я попросила именно тебя на мне жениться.
– Ты умоляла меня об этом!
Ее глаза становятся безумными.
– Тогда ты должен был сказать мне «нет»!
– Когда это я мог сказать тебе «нет»?!
Ее челюсть напрягается, мы оба тяжело дышим от гнева.
– Сними это.
– Что?
– Кольцо. – Она указывает на кольцо на моей левой руке – то самое, которое дал нам священник в часовне.
Оно такое дешевое, что кажется купленным в торговом автомате. – Сними это кольцо с пальца.
– Сними свое.
– Я же сказала: сначала ты."
"– Ну, я и не собираюсь. – Я буквально никогда не отстаивал свою точку зрения перед этой девушкой, но, как я уже сказал, я зол.
– Хорошо. – Она снимает дешевое пластиковое колечко и засовывает его в карман джинсовой куртки оверсайз, которую я купил ей вчера вечером.
– В любом случае оно ничего не значит.
– Ты права. Не значит. Для тебя это было просто идеальной местью за то, что произошло у вас с твоим бывшим. Что ж, не за что, Кен! Надеюсь, тебе будет приятно, когда ты ему об этом расскажешь.
Мы сильно напряжены, и проходит слишком много времени, прежде чем взгляд Кеннеди смягчается – в нем читается сожаление.
– А разве в часовнях Вегаса не должны отказывать пьяным?
Мне не нравится, когда другие расстраиваются.
