Отстраняясь, но не снимая солнцезащитных очков, я моргаю. Глаза привыкают к чему-то, что я не могу объяснить. Наверное, это яркость. Или насыщенность…
Я снова моргаю. И вижу незнакомые цвета. Чистые цвета.
– Ого! – Я быстро перевожу взгляд на пол, снимаю очки и торопливо моргаю, привыкая. Снова смотрю на Кеннеди, все еще держа очки в руке, и разочарование на ее лице сменяется любопытством.
– Они работают?
Надежда. В ее тоне столько надежды!
Я осторожно водружаю очки обратно на переносицу.
Оберн. Вот каким должен быть этот цвет! Волосы Кеннеди Родез Оберн волнами обрамляют ее лицо.
Тот цвет, который я раньше видел приглушенным, который не мог определить, – самый красивый на свете. И волосы этого оттенка обрамляют лицо самой красивой женщины, с которой я знаком.
– Что происходит? – спрашиваю я.
Кеннеди смеется тихо, но взволнованно.
Протянув руку, я запускаю пальцы в ее волосы, позволяя прядям скользить по моей руке, наблюдая, как разные оттенки цвета танцуют в такт движению.
– О, – выдыхаю я.
Мои глаза горят от волнения. – Я действительно не понимал, да?
Она улыбается мне. Из уголка ее глаза скатывается непрошеная слезинка, и я смахиваю ее большим пальцем.
Очевидно, я никогда не понимал всей сложности цвета, название которого когда-то запомнил. То, что я считал красным и оранжевым, то, что предлагало мое воображение и во что я верил, даже отдаленно не напоминает их истинные оттенки.
Когда я пытаюсь заговорить, у меня перехватывает горло.
– Почему ты такая красивая, Кенни? Ты и так была самой потрясающей женщиной, которую я когда-либо видел, но теперь… – Я недоверчиво качаю головой.
– Боже!
Ее веснушки выделяются на фоне светлой кожи. Глаза сияют ярко, как никогда раньше, но ее волосы…
– Боже, я действительно был прав, когда говорил, что такого цвета не бывает.
Пропуская ее волосы сквозь пальцы, я продолжаю наблюдать, как от них отражается свет, как меняются оттенки. Мое внимание приковано к ней: я заново изучаю то, что, как мне казалось, я уже знал.
– Ты видишь это каждый день?
Она улыбается.
– При дневном свете они будут работать еще лучше. Завтра вечером мы сможем вместе полюбоваться закатом. Я хочу, чтобы ты это увидел. А осенью, когда листья начнут желтеть, ты увидишь все цвета. Деревья в это время года прекрасны.
– Я не понимаю, какой вид может быть лучше этого.
Но затем этот вид улучшается, когда она обхватывает рукой мое предплечье – и я вижу его: кольцо моей матери. Кольцо Кеннеди во всей красе.
