– Ты для меня самая важная.
Кеннеди снова прячется, обнимая меня за шею, а я продолжаю идти в ванную.
– Исайя?
– Да?
– Я тоже скучала по тебе.
Клянусь богом, я точно нахожусь в параллельной вселенной! Иначе чем можно объяснить то, что Кеннеди Кей по мне скучала?
– Да? Насколько сильно ты скучала?
– Очень сильно. – Ее губы касаются моего уха. – Мне пришлось ласкать себя, думая о тебе каждую ночь, просто чтобы заснуть.
Черт. Меня. Побери.
Поддерживая ее одной рукой, другой я включаю теплый душ.
– И о чем именно ты думала, когда ласкала себя?
– О твоих губах.
– Кеннеди прижимается своими губами к моим. – О твоем языке. – Она проводит языком по моей нижней губе, и я издаю глубокий, полный желания стон. – И о том, как сильно хочу почувствовать тебя внутри.
– Черт…
– Пожалуйста, скажи мне, что сделаешь это сегодня.
Я ставлю ее на ноги перед душем, все еще прижимая к себе и пытаясь согреть, прежде чем протянуть руку ей за спину и попробовать воду.
– Так я и сделаю, детка. Ты не встанешь с моей кровати, пока не получишь сполна.
Я убираю мокрые волосы с ее лица, целую Кеннеди и начинаю снимать с нее одежду. Сначала куртку – та мокрым комком падает на кафельный пол. Я стаскиваю через голову ее тяжелую, промокшую от дождя рубашку, и наши губы отрываются друг от друга лишь на мгновение, прежде чем Кенни снова притягивает меня к себе.
Она сбрасывает обувь, и я, наклонившись, провожу ладонью по ее животу. Одной рукой я глажу ее по спине. Она холодна, на бледной коже выступили мурашки. Простое движение запястья – и ее лифчик оказывается между нами: каким бы красивым он ни был, он насквозь мокрый, и его нужно снять.
Ее соски напрягаются, и я отрываюсь от ее губ, прижимаясь лбом к ее лбу, чтобы на нее посмотреть. Так или иначе, я впервые вижу их, не прикрытых тканью. Чертовски идеальны, как и все остальное.
Нежная кремовая кожа, усеянная бесчисленными веснушками. Соски напряглись и так и просят, чтобы я их облизнул. Я обвожу один из них подушечкой большого пальца, и мы оба наблюдаем за этим.
Я поглаживаю его почти так же, как собираюсь сделать это языком.
Обхватив рукой, я сжимаю ее грудь. Кенни выгибается навстречу, издавая тихий стон удовольствия.
– Как тебе удается быть такой идеальной?
– Тебе не кажется, что они слишком маленькие?
На этом я замираю, все еще обхватывая ее грудь рукой. Конечно, мои руки больше среднего размера, и да, Кеннеди невысокая, и части ее тела невелики. Но мне глубоко наплевать, насколько большая ее грудь.
