Кеннеди твердо решила уехать из Чикаго, и я знаю, что, когда она уедет, не пройдет и дня, чтобы я по ней не скучал, не думал о ее ямочках, которые исчезают, когда она хмурится, о том, как она разгадывает кроссворды или прикусывает нижнюю губу, сосредоточившись на работе. Кенни этого еще не понимает, но в этом нет ее вины. Ее вырастили испорченные люди, которые не объяснили своей дочери, насколько она важна. Насколько она особенна и любима.
Кенни хочет, чтобы я ее чему-то научил? Что ж, это будет один из уроков, который я обязательно вложу в ее хорошенькую головку.
– Еще порцию? – спрашиваю я, подхватывая ее тарелку и вскакивая.
Острая боль пронзает мой пах, и это происходит так быстро, что я не успеваю скрыть гримасу.
– Что случилось?
– Ничего.
Я ковыляю на кухню, не в силах скрыть хромоту.
– Исайя Родез, – Кеннеди садится прямо, – что случилось?
Положив руки на стойку, я медленно разминаю мышцы бедра, растягивая поврежденные связки. Я не отвечаю. Тогда, Кеннеди встает с дивана и внимательно следит, как я двигаюсь.
– Ты пострадал сегодня во время игры?
Проклятье.
Она – один из четырех человек, которые, как я надеялся, об этом не узнают.
– В пятом иннинге я поскользнулся в третьей базе и потянул какую-то мышцу в верхней части бедра.
– Почему ты не пришел за помощью после игры?
Я раздраженно смеюсь.
– Чтобы ты прилюдно разминала мне мышцы в паху? Не хотелось бы, чтобы ребята увидели, как сильно я хочу свою жену.
– Что ж, дай-ка я посмотрю сейчас.
– Нет.
– Исайя, ты не можешь притворяться, что не травмирован.
Доктор Фредрик с ума сойдет, что его сразу не поставили в известность! Если ты испытываешь боль, то обязан уведомить медицинский персонал. Это прописано в твоем контракте.
– Что ж, хорошие новости: я только что это сделал. Но ты никому больше не говори, Кен. В этом нет ничего особенного, а они сделают из мухи слона, чтобы уберечь меня от игр, которые мне не стоит пропускать. Это просто небольшое растяжение. Со мной все будет в порядке.
– Это может быть разрыв связок.
– Нет.
Она выпрямляется, скрестив руки на груди.
– Я сама решу. Мне нужно тебя осмотреть. Ложись на диван.
– Я там не помещаюсь.
– Ну, тогда… – Ее взгляд блуждает по моей квартире. – На кровать.
Мои брови взлетают вверх.
– Док, ты уверена?
Она закатывает глаза.
– Живи, смейся, люби, Исайя! Тащи свою задницу на кровать, чтобы я могла осмотреть твою травму.
Посмеиваясь, я ковыляю к двери и распахиваю ее, чтобы Кеннеди вошла первой.
