Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, над которым она явно долго трудилась, потому что уже трижды его поправляла. Ее тарелка со спагетти наполовину опустела, и я бы хотел, чтобы Кенни ела помедленнее. Я хочу еще немного полюбоваться на то, как уютно она устроилась на моем диване.
– Я собирался сделать вид, что их не существует, так что ешь свои макароны, как пай-девочка, и перестань рассматривать мою квартиру.
Кеннеди разражается смехом.
– Как можно игнорировать надпись «Живи, смейся, люби»[26] на двери своей спальни или тот факт, что в прихожей лежит коврик «Да здравствует бардак»? – Она запрокидывает голову и заразительно хохочет, обнажая изящную шею.
– У тебя на кухне висит плакат с бокалом красного вина, на котором написано: «Мое сердце за мерло».
Я не был в восторге, когда ребята выбирали декор для моей квартиры, но теперь благодарен им за то, что они выбрали самые дурацкие плакаты из возможных, потому что редко вижу, чтобы эта женщина так смеялась.
– Исайя, – смеется она, – я и не думала, что ты коллекционируешь произведения искусства! Так вот как ты тратишь миллионы, которые зарабатываешь каждый год?
Усаживаясь напротив нее с тарелкой спагетти в одной руке и вилкой в другой, я не могу сдержать улыбку.
– В этом году я проиграл в нашей лиге фэнтези-футбола [27], и каждый из ребят выбрал украшение, которое провисит в моей квартире в течение года.
– Боже, это гениально! И сколько же женщин тебе удалось после этого привлечь?
А?
– Ни одной.
Она игриво закатывает глаза:
– Конечно, ни одной.
Единственная женщина, которая была в этой квартире с прошлого лета, в данный момент сидит на диване.
– Как тебе спагетти? – спрашиваю я.
– Очень вкусно. – Она накручивает на вилку еще, болтая с набитым ртом совсем не в своем стиле. – Думаю, я не отказалась бы от второй порции.
– Я довольно никудышный кулинар, но в моем арсенале есть три отличных рецепта, и это – один из них.
– Ты собираешься как-нибудь приготовить мне оставшиеся два блюда?
– Уверен, ты сможешь меня уговорить.
Но спагетти – мой фаворит. Мама учила меня готовить соус, когда я был маленьким.
Кеннеди медленно жует, наблюдая за мной.
– Это ей удалось.
– Она была отличным учителем.
– И она замечательно воспитала тебя.
Черт побери!
Я справляюсь с язвительной, застенчивой и даже с подвыпившей Кеннеди, но с милой и честной? Мне конец.
Я сижу к ней лицом, согнув ноги, чтобы не занимать слишком много места. Кеннеди вытягивает свои и просовывает их между моими.
