Так как невинность нисколько блага не приписывает себе, а все относит к Господу, любит быть ведомой Господом и потому приемлет всякое благо и всякую истину, из которых образуется мудрость, то человек и создан таким образом, чтобы ребенком он находился в невинности внешней, а становясь старцем - в невинности внутренней, так, чтоб он от первой мог перейти ко второй, а от второй мог возвратиться к первой; по этому самому у человека в старости тело убывает, и он снова становится как бы ребенком, но ребенком мудрым, т.
е. ангелом, ибо ангел в высшем смысле есть мудрое дитя. Вот почему дитя в Слове означает невинность, а старец - мудреца, полного невинности.
279. То же самое случается и с каждым человеком, который возрождается. Возрождение есть вторичное рождение относительно духовного человека. Человек этот сначала приходит в состояние детской невинности, заключающейся в том признании, что он нисколько не может познать истины и творить блага от себя, но одним только Господом, и в том, что он ищет и желает истины и блага с той единственно целью, что это истина и благо.
И то и другое дается ему Господом вместе с годами. Сперва он приводится к познанию (scientia) начал истины и блага, затем от знания к разумению и, наконец, от разумения к мудрости, сопровождаясь во все это время невинностью, которая, как выше было сказано, состоит в том признании, что человек нисколько не может познать истины и творить блага от себя, но только Господом.
Без этой веры и ее постижения никто не может принять что-либо с небес, в этом именно заключается невинность мудрости.
280. Так как невинность состоит в том, чтобы предаваться руководству Господа, а не своему собственному, то из этого следует, что все, живущие на небесах, находятся в невинности; ибо все, живущие там, любят, чтоб их вел Господь, зная, что вести себя самому значит быть ведомым собью; что собь состоит в том, чтоб любить самого себя, а кто себя самого любит, тот не терпит, чтоб его вел другой; что поэтому насколько ангел обретается в невинности, настолько он и в небесах, т.
е. настолько же он обретается в Божественном благе и в Божественной истине, потому что обретаться в этом благе и в этой истине значит быть на небесах.
