Я хотела пожелать, чтобы ведьмы рожали детей лишь только тогда, когда этого хотели сами, при этом выбирая пол будущего ребенка. Чтобы юных девушек не крали, не покупали у ковена решившиеся обзавестись потомством аристократишки. Это обезопасило бы сестер по дару.
– Нет, идея так себе, – покачал головой Вечный и плавно, как большой кот, улегся обратно на траву. – Хочешь, чтобы ведьмы шантажировали детьми?
Я ужаснулась.
– Нет, разумеется, нет!
– Справедливее, когда двое искренне хотят стать родителями и им не важно, будет дочь или сын, маг или ведьма.
Что-то в этом есть.
– Равенство, – подсказал Вечный. – Но, боюсь, магов и ведьм в Фирозии станет еще меньше, а Хаос – сильнее.
Мне же понравилась идея.
– Почему меньше?
– Подумай сама, как часто ведьма и маг уединяются, чтобы помечтать о совместном ребенке? – хохотнул Вечный. – Ты сама-то далеко не запланированное дитя, а счастливая случайность.
Меня вновь бросило в жар.
О, я в курсе! Но зачем об этом вспоминать сейчас? Чтобы выбить из эмоционального покоя?
Между мной и божеством шлепнулся прозрачно-голубой бурундук.
– Пока вы тут занимаетесь вопросом повышения демографии, в храме помирает маг, – сообщил он печально.
Маг?.. Фарийский при смерти?!
Глава 14
Простое уравнение
– Зея, спаси его, умоляю!
Мое сердце все еще стучало быстро-быстро в испуге, но в целом я успокоилась, собралась с духом.
Помирал не Фарийский, другой маг. И сейчас вокруг него раненой птицей кружила Аликея.
– Пожалуйста, Эффизея, спаси его! Я знаю, ты можешь, хранительница!"
"Я молча смотрела на полуобморочного мужчину, которого на гору Ячарис чудом довез ящер.
Умное животное запомнило, к какой ведьме часто ездил его хозяин, а может, ему успели приказать. И повезло, что ему спускалась навстречу Аликея со своей свитой.
– Это ведь граф Флоранц, твой обидчик? – спокойно уточнила я у сокурсницы, хотя сердце сжималось от сочувствия.
Единственное оправдание моей неспешности – внутри все еще бурлило от переизбытка магии, заклинание все равно не вышло бы.
– Да, это Флоранц! Молю, спаси его! Моровая гниль сейчас сжирает его тело.
Слуги, запустившие в храм ящера с обмякшим в седле раненым, дружно бросились врассыпную. Я их не осуждала: зараза поражала всех, кто к ней прикасался. Повезло, что Аликея не позволила трогать мужчину, а приказала пропустить к залу с Источником прямо на ездовом ящере.
– Я вижу, что это моровая гниль. Ты же в курсе, что лекарства от нее нет?
Аликея стала еще белее.
