Жбанов смотрел на незнакомца с интересом: темные круги под глазами, потрескавшиеся губы, опустошенный взгляд – на лице Зацепина отчетливо просматривались все признаки сильного истощения. Жбанов прищурился, и у него тут же возникло ощущение, что он уже где-то видел этого доходягу. Ермаков подал вошедшему стул, дал такой же Жбанову, и они оказались друг напротив друга. На этот раз Ермаков занял свое место за столом, и его взгляд как-то быстро потускнел, и в глазах мелькнул стальной блеск.
– Ну что ж, теперь, когда вы познакомились, я думаю, что пора перейти к делу.
Я хочу, чтобы вы взяли этого человека в свою команду.
– Что? – опешил Жбанов.
– Аркадий должен играть в вашей команде! Он этого страстно желает, а значит, этого желаю и я!
Жбанов повернулся к Ермакову, не веря своим ушам.
– Простите, но он хоть играть-то умеет?
– До войны я играл за местный клуб «ДКА»[3], – сухо сообщил Зацепин. – И, по мнению моего бывшего тренера, играл довольно неплохо.
Жбанов нахмурил брови и подался вперед. Ну, конечно! Так вот где он видел этого парня! Тогда сам он еще не работал тренером, а играл за смоленское «Динамо».
В тридцать седьмом «ДКА» был у всех на слуху, так как занял второе место в группе «Г» на первенстве СССР. Жбанов оживился, но, глядя на сидевшего напротив молодого мужчину, засомневался.
– Играл за «ДКА»… в тридцать седьмом… Ну, конечно, я вас помню!
– Вот и отлично! – воскликнул Ермаков. – Я просто уверен, что Аркадию найдется место в вашей команде и он станет одним из лучших ваших учеников!
Жбанов сомневался.
У парня был такой вид, словно он только что вернулся из блокадного Ленинграда.
– Простите, товарищ подполковник! А мы могли бы поговорить с вами наедине? – уточнил изумленный тренер.
– Аркадий, выйди! – тут же приказал Ермаков.
Когда Зацепин вышел и они остались вдвоем, Жбанов сухо сказал:
– Я возьму вашего паренька, но только при одном условии.
– Что за условие?
– Вы должны мне сказать, почему этот ваш Аркадий так выглядит и почему вы хлопочете за него.
Жбанов, дивясь собственной смелости, внезапно нахлынувшей на него, продолжал сверлить подполковника взглядом. Улыбка с лица Ермакова спала, он отошел в сторону, некоторое время размышлял и вдруг резко обернулся:
– Ну что ж, раз вы на этом настаиваете, то я кое-что расскажу, но пообещайте, что не станете делиться полученной от меня информацией с командой и еще с кем-либо.
– Да, разумеется.
– Аркадий Зацепин в сорок втором был осужден по пятьдесят восьмой.
