На Лопатине были надеты вытянутая майка, спортивные штаны с вытянутыми коленками и пиджак. У потрепанных тапок, в которые гость был обут, висела бахрома из перетершихся ниток, а на правой тапке на месте большого пальца еще и зияла дыра размером с целковый. Бывало, что Лопатин не пил по полгода, пропадая с утра до ночи на стадионе. Там он нещадно гонял своих подопечных и заставлял их пахать до седьмого пота. Но если уж Егор Митрофанович «понюхал пробку» – то все, пиши пропало.
Указав на боковой карман пиджака гостя, который тот придерживал рукой и из которого торчало закупоренное свернутой бумагой горлышко бутылки, Корнев сдвинул брови и строго спросил:
– Опять свою вонючую самогонку принес? Говорил же тебе, не буду я с тобой пить! Язва у меня!
– Не ругайся, Ефимыч! Не хочешь пить – не пей! Мне же выпить, ну… просто необходимо! Беда у меня случилась, товарищ полковник! Да…
– Ну и чего же случилось, что ты ко мне за полночь явился? – пряча рукой зевоту, поинтересовался Корнев.
– Да уж случилось!
– Ну, заходи, раз такое дело, – Корнев впустил гостя в дом и тут же почувствовал едкий запах сивухи. – Опять с Алевтиной своей поцапался?
– Да нет, сосед. Тут не в бабе дело. Тут все гораздо серьезнее. – Шлепая тапками, Лопатин прошел на кухню, взял с полки граненый стакан, достал из кармана бутылку и откупорил ее зубами. Наполнив стакан доверху, мужчина маленькими глотками выпил его содержимое, утер ладонью губы и уселся на табурет.
– Понимаешь, тут такое дело… – Лопатин чихнул, утер нос рукавом и уставился на Корнева своими белесыми глазами. – Дело тут такое… тьфу ты, зараза! Короче, такое дело… Одним словом, только ты мне сейчас помочь можешь, Степан Ефимыч!
Корнев взял второй табурет и уселся напротив гостя.
– Давай уже по сути, а то спать пора!
– Хорошо! Давай по сути! Два часа тому назад архаровцы твои Шамана моего повязали.
Брови Корнева сдвинулись еще сильнее.
– И чего же он натворил на этот раз?
– В том-то и дело, что ничего! Просто, как это обычно бывает, попал в струю. А теперь ни мне, ни ему уже не отвертеться. Ваши мне сказали, что на этот раз уж точно Мишку моего упекут… и упекут на долгий срок. Сто тридцать шестая… червонец моему парню светит, так-то! – Лопатин икнул.
