– По его собственным словам, он все же планировал принять участие в диверсии на железнодорожной станции, но при высадке его из-за сильного ветра унесло в сторону, и он вместо поля опустился на лесной массив. Парашют запутался в ветвях деревьев, в результате чего Черных повис на ветках, а когда перерезал стропы, свалился с большой высоты и сломал себе два ребра и голень.
– Я так понимаю, это падение и объясняет его нынешнюю хромоту, – догадался Веня.
– Так оно и есть. Множественный перелом со смещением, одним словом, так наш диверсант стал хромцом на всю оставшуюся жизнь.
Две недели он прятался по лесам, так как после высадки немецких парашютистов весь лес несколько раз прочесывали. После этого Черных добрался до ближайшей деревушки, пробрался в один из сараев и зарылся в сено. Там он потерял сознание. Вскоре его в сарае нашла хозяйка дома Василиса Шестакова…
– Вы говорите о той самой женщине, которая сегодня открыла нам дверь? – снова проявил нетерпение Веня.
– Муж Василисы погиб в результате немецкого налета.
Женщина, найдя у себя в сарае раненого диверсанта, выходила его и, когда соседи стали задавать вопросы и грозились сообщить куда следовало о странной находке Василисы, собрала вещички и уехала вместе с ним к тетке в Вологду, выдавая Черныха за своего погибшего мужа. Позже они вместе приехали в Запсковье, где некогда жила бабка Василисы, и поселились у нее в доме. Бабка вскоре умерла, и наша парочка унаследовала дом, в котором мы с вами ее и нашли.
– Так вы же говорите, что Черных бывший летчик, как же он стал тем, кем стал? – осмелился спросить Евсеев.
– Понимая, что больше не сможет играть в футбол, без которого он просто не мог жить, бывший Кирилл Черных, а ныне Максим Шестаков, выучился на фельдшера и устроился работать в «Локомотив» штатным медиком, – Ткаченко закашлялся и посмотрел на Зверева. – Вот, пожалуй, и все, товарищи, что я на данный момент могу вам рассказать, а остальное мы сейчас наверняка услышим от майора Зверева."
"Все тут же перевели взгляды на Зверева, Корнев с напускным недовольством проворчал:
– Давай уже, вижу, что тебе невмоготу.
Не скрою, нам тоже не терпится услышать, как ты сумел вычислить этого субчика. Столько подозреваемых было, а ты всех отмел, и раз…
– Итак… – Павел Васильевич сделал внушительную паузу. – Если уж мы заговорили о подозреваемых, то их оказалось действительно немало. Сначала Ярушкин, потом еще десять футболистов «Спартака», и наконец мы выделили из этой десятки Самсонова.
