Раух прекрасно говорил по-русски и был настоящим мастером своего дела. В состав группы, заброшенной в русский тыл под Шексной, изначально входили десять человек. Все десять высадились, но к пункту сбора явились лишь девять. Позже пропал еще один…
– И, как я понимаю, этим вторым был Зацепин?
– Да. Таким образом, для выполнения задания, если не считать тех перебежчиков, которые были ранее завербованы из местных, на выполнение задания на станцию отправились только восемь наших диверсантов, опять же включая самого Рауха.
Четверо погибли, и Раух в том числе; я и еще трое сдались; Зацепин, как вы знаете, сразу же явился в череповецкое НКВД, а вот десятый еще в ходе высадки пропал, и с тех пор я о нем ничего не слышал.
– А вот этим десятым и был, как я понимаю, тот самый Черных?
Демченко шмыгнул носом, снова сплюнул и скривил лицо.
– Я не особо много знаю о том, кто он такой, но как-то раз после занятий в учебном классе мы вышли покурить.
Я забыл на столе тетрадку с записями и вернулся. Дверь в класс была закрыта не до конца, и я услышал разговор. Беседовали двое: одним из говорящих был Мориц, голос второго я тоже узнал – это был Черных. Эти двое спорили…
– Спорили? – удивился Веня. – Командир учебной роты и простой курсант!
– Вот именно! Я не сразу понял, о чем они ведут речь, Черных просил Морица отпустить его, а тот не соглашался. Происходящее показалось мне очень странным, и я подошел ближе и подслушал весь их разговор.
Когда Черных заговорил про люфтваффе, тема их разговора стала вырисовываться. Из их разговора я понял, что Черных в мае сорок первого окончил Одесскую военную авиационную школу пилотов. После этого он служил в авиации и был командиром звена легкобомбардировочного авиационного полка в Виннице. Именно там, после полного уничтожения немцами их полка, Черных сдался в плен. Теперь, с учетом произошедшего тогда, я уверен, что Зацепин и Черных были не просто разные, а преследовали абсолютно противоположные цели.
Зацепин рвался на родину, а Черных ненавидел большевиков и стремился летать и бомбить их. Поэтому он в тот день и просил Морица отправить его в летную школу и дать возможность летать. Он был очень амбициозен и не хотел быть обычным диверсантом. Он мечтал подняться в небо на боевом самолете и хотел воевать, но на этот раз уже совсем на другой стороне.
