Голова так и гудела: привычное немое оцепенение не возвращалось и с каждой минутой становилось все тревожнее.
– О чем ты только думала?! – не выдержала Джесс. – Какие-то незнакомые парни… Могли ока заться настоящими психопатами!
Я пожала плечами, надеясь, что она сменит тему.
– Мне показалось, что одного из них я где-то видела.
– Белла Свон, ты такая странная!.. Я совсем тебя не знаю!
– Извини…
Ну что тут еще скажешь?
Мы молча шли к «Макдоналдсу». Похоже, Джесс жалеет, что пошла пешком: гамбургеры можно было заказать прямо в машину, а окончания «культурной программы» она ждет еще больше, чем вначале я.
Во время ужина я несколько раз пыталась завести разговор, но Джесс упорно молчала. Видимо, сильно обиделась.
Когда мы наконец сели в машину, она поймала любимую станцию и прибавила громкость, наверное, чтобы я не докучала.
Что же, на этот раз отрешиться от музыки оказалось нетрудно. Привычная апатия исчезла, и на душе было слишком тревожно, чтобы вслушиваться в текст песен.
Я ждала, когда вернутся боль и оцепенение.
Ведь боль обязательно вернется… Я нарушила свои личные правила и, вместо того чтобы бороться с воспоминаниями, шагнула к ним в объятия. А еще слышала голос, причем отчетливо… Даром мне это не пройдет, можно не сомневаться. И спасительную дымку не вернешь, а ведь в ней я была как в вате. Сейчас все чувства так обострены, что становится страшно.
Зато каждой клеточкой тела я чувствовала облегчение.
Конечно, я старалась не думать о нем, но и забывать совершенно не хотелось.
Ночами, когда усталость и постоянная бессонница подрывали самооборону, я боялась, что воспоминания стираются. Вдруг моя память действительно сито, и в один прекрасный день я не смогу вспомнить оттенок его глаз, бархатистую гладкость кожи, тембр голоса… Думать об этом нельзя, а помнить нужно.
Для того чтобы жить, мне достаточно верить в то, что он существует. Остальное вполне можно вынести. Главное, чтобы на свете был он.
Поэтому я и застряла в Форксе, поэтому и взбеленилась, когда Чарли пригрозил отправить во Флориду.
Если честно, это ничего не изменит: в наш город никто не возвращается. Но вдруг в Джексон-вилле или в любом другом месте, ярком и незнакомом, воспоминания обернутся заурядной сказкой? Там, где ничто не напоминает о его существовании, уверенность может ослабнуть, а я… я этого не переживу.
Помнить нельзя, забывать страшно – рамки довольно узкие.
Я удивилась, когда Джессика притормозила возле моего дома.
