Наверное, поэтому еще дышу…
Вспомнив, что дала слово, я поморщилась от чувства вины, хотя то, что делала, в счет принимать не стоит. Не вены же себе вскрываю!
Вопрос Джесс был чисто риторическим, но я поняла это слишком поздно.
– Иди ешь! – велела я, махнув рукой в сторону «Макдоналдса». Эх, не нравится мне тяжелый взгляд подруги! – Буду через пять минут!
Я повернулась к парням, которые с любопытством на меня поглядывали.
– Белла, сейчас же прекрати!
Ноги так и примерзли к асфальту. Боже, это ведь не Джессика сейчас меня упрекает.
Голос гневный, до боли знакомый голос, бархатно красивый даже в гневе.
Его голос – имя лучше не упоминать!.. Удивительно, как я не упала на колени и не забилась в агонии на тротуаре. Однако никакой боли не было, вообще ничего…
Как только я услышала серебряный баритон, все сразу встало на свои места, будто из топкого болота вынырнула. Теперь воспринимались и свет, и звук, и холодный, обдувающий лицо ветер, и характерные запахи бара.
Вздрогнув, я огляделась по сторонам.
– Возвращайся к Джессике! – гневно приказал голос. – Ты же обещала: никаких глупостей.
Рядом никого: перепуганная Джесс с одной стороны улицы, парни – с другой, наверняка недоумевают, почему я застыла посреди проезжей части.
Так, нужно разобраться, что к чему: его ведь нет, а присутствие ощущается неимоверно остро, совсем как… в момент расставания. В дрожащем от гнева баритоне ясно чувствуется тревога… боже, прошла уже целая вечность.
– Помни свое обещание… – Голос слабел, будто уменьшали громкость радио.
Неужели галлюцинации? Вызвали их в первую очередь воспоминания и странная схожесть ситуации.
Я быстро прикинула наиболее вероятные объяснения.
Вариант первый: я схожу с ума, ведь именно так обыватели говорят про тех, кто слышит голоса.
Вполне возможно.
Вариант второй: подсознание выдает желаемое за действительное – ему не все равно, жива я или нет; или подсказывает, как отреагировал бы он, если бы а) оказался рядом; б) за меня переживал.
Вполне возможно.
Третьего варианта я не видела и очень надеялась: это второй, то есть вырвавшееся из-под контроля подсознание, и мне не придется обращаться к психиатру.
Я старалась о нем не думать и поблажек себе не давала, однако, как у любого человека, у меня случались срывы. Хотя со временем становилось проще, и сейчас получалось соблюдать мораторий по нескольку дней подряд. За скромные успехи приходилось расплачиваться всепоглощающей апатией – из боли и пустоты я выбирала пустоту.
