Элис бросилась навстречу; ее бледное лицо эльфа так и сияло под задорным ежиком иссиня-черных волос.
– С днем рождения, Белла!
– Тш-ш! – прошипела я, с тревогой оглядываясь по сторонам: не дай бог, кто-нибудь услышит. Мне совсем не хотелось отмечать эту черную дату.
На мой хмурый вид девушка не обратила ни малейшего внимания.
– Откроешь подарок прямо сейчас или по том? – беззаботно спросила она, когда мы шли к Эдварду.
– Никаких подарков! – мрачно буркнула я.
Похоже, Элис наконец почувствовала, в каком я настроении.
– Ну, ладно… Тогда потом. Тебе понравился аль бом, что прислала мама, и фотоаппарат от Чарли?
Я вздохнула: конечно, Элис знает про мои подарки – в этой семейке удивительные способности не только у Эдварда. Его сестра сразу «увидела» планы моих родителей.
Да, очень!
– По-моему, здорово придумано! Восемнадцать бывает только раз в жизни, можешь документально запечатлеть день своего совершеннолетия!
– А сколько раз тебе было восемнадцать?
– Ну, я другое дело!
Эдвард совсем близко, вот он протянул руку.
Я тотчас ее пожала, на мгновение забыв о своем унынии. Его кожа, как всегда, гладкая, упругая и очень холодная. Заглянув в тигриные, цвета жидких топазов глаза, я почувствовала, как судорожно сжалось сердце, а Эдвард, уловив мой бешеный пульс, снова улыбнулся.
Прохладные, как осеннее утро, пальцы очертили контур моих губ.
– Значит, я не имею права поздравить тебя с днем рождения?
– Ага, точно.
– Копировать его безупречно поставленную, с паузами и логическими ударениями речь у меня никогда не получалось. Наверное, такой речи можно было научиться только в прошлом веке.
– Решил на всякий случай уточнить. – Каллен взъерошил бронзовую гриву. – Вдруг ты передума ла? Людям, как правило, нравятся дни рождения и подарки.
Смех Элис напоминал звон серебряного колокольчика.
– Брось, Белла, тебе тоже понравится! Сегодня все будут потакать любому твоему желанию.
Что плохого? – В устах девушки вопрос звучал как риторический.
– Возраст, – все-таки ответила я, и голос предательски дрогнул.
Губы Эдварда превратились в тонкую полоску.
– Восемнадцать – это немного, – заметила Элис. – Мне казалось, из-за таких проблем начинают волноваться после двадцати девяти."
"– Немного, но больше, чем Эдварду, – пробормотала я.
Каллен вздохнул.
– Практически только на год, – как можно без заботнее проговорила я.
