– Ну, ты переоцениваешь мои силы, – отозвался Эдвард. – А «правильно» и «неправильно», «хорошо» и «плохо» давно потеряли свою значимость. Я так и так собирался вернуться. Еще до того, как Розали сообщила страшную новость. Недели, да что там, дни казались нестерпимо долгими. Каждый час давил тяжким грузом. Вскоре я постучал бы в твое окно, на коленях умоляя принять обратно. Если хочешь, готов проделать это прямо сейчас.
– Пожалуйста, не надо так шутить!
– Я не шучу, – прожигая разочарованным взглядом, сказал Эдвард.
– Может, все-таки выслушаешь? Может, дашь объяснить, что ты для меня значишь?
Он внимательно изучал мое лицо и заговорил, лишь убедившись, что я сосредоточилась.
– Белла, до тебя моя жизнь казалась безлунной ночью, темной, озаренной лишь сиянием звезд – источников здравого смысла. А потом… потом по небу ярким метеором пронеслась ты. Пронеслась и осветила все вокруг, я увидел блеск и красоту, а когда ты исчезла за горизонтом, мой мир снова по грузился во мрак. Ничего вроде бы не изменилось, но, ослепленный тобой, я уже не видел звезд, и все лишилось привычного смысла.
Очень хотелось поверить, только это описание больше подходило моему существованию в тяжелую пору разлуки…
– Глаза привыкнут, – пробормотала я.
– Не могут! В том-то и беда.
– А как же развлечения?
– Развлечения? Часть моей виртуозной лжи! – невесело рассмеялся Каллен. – При… хм, агонии никакие развлечения не нужны. Целых девяносто лет сердце считай, что не билось, но на этот раз все было иначе: оно будто исчезло, покинув пустую оболочку.
Моя душа осталась здесь, с тобой.
– Даже смешно… – вырвалось у меня.
– Смешно?
– Хотела сказать «странно», думала, такое происходит только со мной! Меня словно на части разобрали! Все это время даже дышать нормально не могла. – Я с наслаждением набрала в грудь побольше воздуха. – А сердце билось как-то… вхолостую.
Эдвард снова прижал ухо к моей груди, а я окунулась в его волосы, наслаждаясь их шелковистой густотой и завораживающим запахом.
– Получается, слежка отвлечься не помогла? – спросила я не столько из любопытства, сколько стараясь отвлечься сама.
Радужные надежды манили и переливались яркими красками. Долго сопротивляться не получится. Сердце бешено колотилось и пело радостный гимн.
– Нет, – вздохнул Каллен, – это было не развлечение, а скорее обязанность.
– Что это значит?
– Это значит, даже не считая Викторию опасной, я бы не оставил безнаказанными ее… Увы, я уже говорил, мои навыки далеко не на высоте.
