– Наверное, – вздохнула я, – после смертельных трюков такое бывает… А что думает о твоем приезде доктор Каллен?
– Карлайл ничего не знает. Они с Эсми на охоте, через несколько дней, когда вернутся, мы должны созвониться.
– Но в следующий приезд… ему-то ты ничего не расскажешь? – спросила я, имея в виду не отца Элис.
– Конечно, нет, он мне голову оторвет! – мрачно отозвалась девушка.
Я рассмеялась, а потом тяжело вздохнула.
Тратить время на сон совершенно не хотелось, лучше всю ночь с Элис разговаривать! Да и устать-то с чего, если весь день провалялась на диване Блэков? Но все-таки борьба с течением отняла немало сил, и глаза закрывались сами.
Прижавшись к подруге, я погрузилась в такое безмятежное забытье, о каком и мечтать не могла.
Спала долго, без сновидений, а проснулась рано, отдохнувшая и слегка заторможенная. Я на диване, заботливо укрытая одеялом, которое приготовила для Элис. Элис… Серебристый голосок доносился с кухни. Наверное, папа готовит ей завтрак…
– Чарли, как же вы справились? – осторожно спросила Элис, и я подумала было, что речь идет о Клируотерах.
– С огромным трудом.
– Пожалуйста, расскажите, мне важно знать, что именно произошло после нашего отъезда.
Последовала небольшая пауза: хлопнула дверца буфета, щелкнул таймер микроволновки, а я все ждала, съежившись от страха.
– Никогда не чувствовал себя таким беспомощным, – задумчиво начал Чарли, – совершенно не знал, что делать… Первую неделю хотел далее в больницу отвезти! Девочка не ела, не пила, почти не двигалась.
Доктор Джеранди сыпал словечками вроде «кататонический ступор», но я не подпускал его к дочке, боялся, что напугает.
– Как же ей удалось вырваться из этого состояния?"
"– Я попросил Рене увезти ее во Флориду. Не хотелось… самому класть в больницу. Думал, вдруг матери удастся оживить Беллу? Мы уже начали собирать вещи, но она проснулась, да с каким настроем! Никогда не видел, чтобы Белла закатывала истерику, она вообще спокойная, но тут вспылила не на шутку.
Швыряла по комнате одежду, кричала, что никто не заставит ее уехать, а потом рыдала так, что сердце разрывалось.
Я подумал: это криз, и не стал спорить, когда она решила остаться. Сначала правда казалось, что дочь идет на поправку…
Папа осекся, а я, зная, сколько боли ему причинила, напряженно вслушивалась в тишину.
– Но? – подсказала Элис.
– Белла вернулась в школу и на работу, ела, спала, делала домашнее задание, отвечала, когда ей задавали вопросы.
