А во-вторых, она ночует на своей работе. У нее нет времени ездить в Египты...
- И пас...ик...паспорта нет... - вставила я, уловив суть о поездке в Египет.
- Фигня! - уверенно сказала Людмила Николаевна, вкинув в себя соленый огурец, которым они начали закусывать коньяк, откупорив вторую бутылку. - У нас тоже иностранцев хватает!
- Да ну??? - Люба хихикнула очень смешно, как мне показалось. Я тоже начала смеяться, непонятно отчего. - Ма, да они у нас бывают только во время спортивных событий... или там... политических.
Это ж тебе не Москва или Питер, где они просто толпами ходят по городу, разглядывая достопримечательности!
- Вот тоже мне проблема! Значит, поедем в Питер, тем более Максимку давно не видели!
На кухне воцарилась тишина. Любка, кажется, пребывала в шоке от маминой идеи-фикс. Я давно потеряла нить разговора, поэтому продолжала сонно моргать глазами и слащаво лыбиться, пребывая в эйфории.
Тишину нарушила Ольга Львовна:
- Еду с вами! Предлагаю на спор: кто на большую сумму раскрутит иностранцев, работаем дуэтами, ты, Людочка с Васей, а я с Любой!
Людмила Николаевна молча кивнула и подняла бокал с коньяком, призывая отметить столь важное событие.
Любка ошарашено смотрела на это действо, прикидывая - ее оригинальная мама неоригинально шутит или она реально собралась все это провернуть?
- И когда ты собралась в Питер?
Людмила Николаевна намахнула коньячку, вкинула элегантно пальчиками с красивыми ногтевыми пластинами, покрытыми гель-лаком, квашеной капустки в рот и ответила:
- А на Новый год! - причем таким тоном, будто мы еще месяц назад обсуждали эту поездку.
Я пьяно смотрела на остатки мохито в бокале. Уже не пытаясь уловить смысл разговора, я просто подняла свой бокал вверх и гаркнула:
- За Максимку!
Люба испуганно подпрыгнула, Ольга Львовна, решившая глотнуть коньячку, подавилась, а Людмила Николаевна выдала:
- Правильно! - и чокнулась со мной своим бокалом.
Дальше я совсем плохо помню. Помню, что настойчиво отказывалась ночевать и потащилась домой.
Провожали меня бабули, хотя язык не поворачивается так назвать Людмилу Николаевну и Ольгу Львовну.
Как мне было плохо ночью - не передать словами. Это можно только почувствовать. Я металась между туалетом и ванной, а потом заснула, как ленивец: в непонятной позе с громким храпом.
Будильник я, естественно, не слышала. Разбудил меня звонок от Тани-директора, которая испуганно спрашивала, что со мной, зная, что я и с температурой могу приползти на работу.
