"
"Она уже успела лечь — светлые волосы разметались по подушке, голубые глаза странно мерцали, в упор уставившись на меня. Что она сделает, если я сейчас вытащу ее из-под этого одеяла и прижму к себе, проведу ладонями по спине, сожму попку, а затем вопьюсь губами в ее нежный рот? Закричит и оттолкнет? Или снова жадно вцепится в мои плечи и сама ко мне прижмется?
— Не за что. Спокойной ночи, Вика.
— Приятных снов.
Мне послышалось в ее голосе ехидство, как будто она в курсе, что за сны будут меня мучить сегодня. Мысленно чертыхнувшись, я дернул на себя дверь ванной.
Мне очень было нужно сбросить напряжение, или обещание не приставать будет нарушено очень быстро, причем явно не один раз. Вот привел же ее домой на свою голову!
ВикаЭто была самая странная ночевка в моей жизни. Тем более что началась она не ночью, а часов в семь утра и закончилась около двух дня. Кажется, я бы в рейсовом автобусе, набитом дачниками, выспалась лучше, чем на мягком диване в отдельной комнате, где за стеной спал… Дарк.
С самого начала, едва я зашла в его квартиру, меня охватило чувство опасности — я оказалась на территории человека, к которому у меня было очень сложное отношение.
Здесь все было очень мужским: светлые полы под дерево, неяркие стены, черная матовая мебель, никаких дизайнерских финтифлюшек типа статуэток или картин. Никаких разбросанных вещей — все строго, лаконично, по-спартански.
И тем сильнее бросались в глаза мелочи, которые доказывали — не так давно здесь жила женщина. Она хозяйничала на этой территории, и следы ее правления не исчезли до сих пор.
Бледно-розовое постельное белье с тюльпанами, которое мне постелили, упаковка ватных дисков в ванной (уверена, мужчины вообще слабо представляют себе их назначение!), мягкие тапочки с заячьими ушами в дальнем углу полки для обуви… Кто она, интересно? Как долго они жили вместе? Наверное, долго, раз она оставила свой след почти в каждом углу этого дома.
Дарк на удивление держался образцово-показательно: руки не распускал, пошло не шутил, но при этом выглядел недовольным.
Судя по всему, он уже злился на себя за то, что позвал меня ночевать. Зачем-то потребовал, чтобы я назвала его по имени, говорил какую-то ерунду про мои накрашенные ресницы (с чего он вообще это взял?)… Короче, я с огромным облегчением наконец ушла мыться — там я могла хотя бы ненадолго скрыться от его общества.
Закрыла дверь ванной, содрала с себя грязную одежду, засунула ее в стиральную машину и замерла, глядя на свое отражение в зеркале.
