И на удивление честная.
Меня тогда очень удивил ее звонок. Стал бы я сообщать команде соперников об уровне, про который случайно узнал? Вряд ли. А она вот позвонила и рассказала, лишив свою команду преимущества. Благородная, блин. И да, беру свои слова обратно: оказывается, она не бездельница, сидящая на родительской шее, а вполне себе уважаемый специалист. Вера мне тогда соловьем разливалась в машине, какая Виктория Андреевна умничка, даром что молодая, и как ее любит Евочка. В общем, Вика мне, конечно, не очень нравилась, но при этом я ее… уважал, что ли.
И хотел. И вот что делать с последним пунктом, ума не мог приложить.
Шум воды смолк, а я вдруг сообразил, что, увлекшись эротическими фантазиями, так и не постелил своей гостье белье. Глянул вниз, на штаны, чертыхнулся и завязал на поясе толстовку, чтобы выдающийся бугор — символ моего гостеприимства — не слишком бросался в глаза.
Пока застилал диван, услышал осторожные шаги сзади. Но, сжав зубы, продолжил борьбу с пододеяльником, боясь посмотреть на нее и в то же время желая этого больше всего на свете.
— Помочь?
Я чуть не подпрыгнул от ее хрипловатого голоса, который раздался неожиданно близко. Машинально обернулся на звук. И замер. Она была еще лучше, чем я себе представлял. Моя футболка не скрывала Викиных стройных ножек, доходя ей до середины бедра, а широкий вырез открывал молочно-белые плечи и нежную ложбинку, блестевшую капельками воды.
Сука! Я буквально ел Вику глазами, вбирая в себя всю ее: от аккуратных пальчиков на маленьких стопах до влажных прядей волос, обрамляющих безумно красивое лицо.
Потом не смог удержаться и уперся взглядом вниз, пытаясь понять, в трусиках она под моей футболкой или без.
— Дарк? Язык проглотил? Я спрашиваю: помочь? — подняла она насмешливо бровь.
Ну и стерва. Знает же, какое впечатление производит на мужиков. Вот сказать бы ей, с чем она мне сейчас может реально помочь…
— Справлюсь, — буркнул я и отвернулся, с яростью засовывая одеяло в пододеяльник.
— Готово. Ложись.
А сам, стараясь не смотреть в ее сторону, тоже направился в ванную. Если я сейчас увижу, как она залезает в постель, то, боюсь, могу не удержаться.
— Дарк!
Я никак не отреагировал. Продолжил идти куда шел.
— Егор…
Да что за нафиг? Снова эта безумная реакция на то, как она произносит мое имя: будто крючок впивается в сердце и тянет. Больно и одновременно сладко. И не хотел, но оглянулся.
— Что?
— Спасибо, — негромко проговорила Вика.
