И то, как сочувственно они на нас смотрели — особенно на меня! — ранило гораздо больше, чем издевательский ржач их капитана.
Ромка, выругавшись сквозь зубы, развернулся и направился к выходу. Локи с неизменной улыбкой пожимал соперникам руки — у него с ними хорошие отношения. Я же постаралась удержать лицо: ослепительно улыбаясь, поздравила ребят с победой и напомнила им, что это только первая игра из кубковой серии и больше им так не повезет.
— Эх, Вика, такой хорошенькой девчонке, как ты, и проиграть не стыдно, — многозначительно поиграл бровями Потапчик.
Я вздохнула. Господи, вот же бабник! В нормальной жизни я и правда не урод — блондинка средней симпатичности. Но сейчас до «хорошенькой девчонки» мне было как до Луны: грязная, потная, ненакрашенная, к тому же в бесформенном камуфляже (на мой лилипутский рост и скромные объемы нереально найти форму по размеру). Не то чтобы остальные выглядели лучше, но мужикам, в отличие от меня, как‑то идет вся эта грязь — они от нее только брутальнее смотрятся.
Вдруг я поняла, насколько устала. Ужасно захотелось спать.
— На финиш едете? — не отставал Потапчик.
— Посмотрим, — бросила я. — Локи, пошли в машину.
Обратно ехали в гробовом молчании. Ромка на финиш не захотел, и я решила тоже отказаться. Что мне там без него делать? Поэтому Саша, наш водитель, забросил нас домой, благо живем в одном дворе.
На улице светало, а мы с Ромой сидели на скамеечке у его дома. Он курил, я искоса на него посматривала и мысленно умоляла: «Позови меня к себе, ну пожалуйста! Хотя бы на чай!»
Так хорошо было находиться с ним рядом во время игры, что я не была готова расстаться сейчас.
Я ни с кем больше не испытывала такого удивительного чувства близости. Смотрела на него — и словно увязала в тягучем физическом желании, как бабочка в янтарной смоле. Ни к кому меня еще не тянуло так сильно.
— Ладно, Вик, пошли спать, — вздохнул Рома и потушил сигарету.
Видимо, имелось в виду, что спать мы пойдем каждый в свою квартиру. Что ж, печально.
— На великах поедем кататься завтра? В смысле, уже сегодня, — поправила я саму себя со смешком.
— Пока не знаю, — не стал ничего обещать Ромка.
Обнялись на прощанье. Я, как всегда, потянулась к нему с дружеским поцелуем, а он, как всегда, подставил мне щеку.
И я поклялась себе, что выиграю этот треклятый Кубок хотя бы для того, чтобы он наконец посмотрел на меня другими глазами. Увидел, чего я стою. Понял, какая я классная и необыкновенная.
