Простая полотняная сумка… сумка для компьютера, специальная, там у нее лэптоп лежит, даже так понятно. Сразу вспомнилась таинственная Сатори — тоже японка и как-то там с компьютерами связана.
— Так, а это что?
— Это у твоей подружки то ли внизу шеи, то ли вверху спины, — сказал Витёк.
Татуировка крупным планом. Девушка «советника права» откинула волосы в сторону, жарко стало, до этого было не разглядеть. А майка на ней с открытой спиной и плечами. И что там? Ничего особого, просто какой-то орнамент в готическом стиле, небольшое совсем пятно, но видно хорошо.
О чем это говорит? Ни о чем не говорит, просто татуировка, особая примета.
Ладно, что мы получили? Еще одно лицо. Кто там и как с кем связан — мы не знаем. Может быть, вообще впустую время тратим, эта девушка вполне может не иметь ни малейшего отношения к проблеме сеньора Молины, а эта азиатка просто быть ее подругой, которая про «советника права» Джереми Гранта никогда и не слышала. А может, и имеет отношение, и слышала.
Может, она и есть та самая таинственная Сатори. Совпало так, ага.
Я усмехнулся. Да, как все было бы просто. А вообще в Панаме азиатов много, китайцев особенно, так что ничего такого удивительного в азиатском лице нет. Может и китаянкой все же быть.
— Вить, а по убитым мальчикам инфа есть?
— Кое-что есть, — кивнул он, придвигаясь к компьютеру. — Подвинься.
Опять несколько щелчков «мышкой», сменившиеся экраны, затем появилась фотография улыбающегося ребенка в рубашке частной школы, темноволосого и круглолицего.
— Альберт Рохас, вторая жертва. — Витёк снова защелкал «мышкой», показывая фото с места преступления. Не тело, это все было скрыто от публики, а то, что сняли репортеры из-за пределов полицейского оцепления. — А вот это… — Еще щелчок, и я увидел фотографию немолодой широколицей латиноамериканки с явной примесью индейской крови, одетой дорого и ярко, с широким и тяжелым колье на жирной морщинистой шее. — Это Грасиэла Рохас…
— «Кокаиновая королева» из Майами, — закончил я за него.
— Точно. Из того, что мне удалось узнать, выходит, что убитый мальчик — внук ее старшего брата."
"Рассказывать мне о Грасиэле не надо, она у половины латиноамериканских уголовников вроде символа «Американской мечты». Выросшая в Картахене, к слову, как и Росита, она в одиннадцать лет застрелила ребенка из ее же трущобы, предварительно уведя его со двора, спрятав и потребовав выкуп у родителей.
