Потом их искали, все газеты писали. Мы росли в дерьме, а так становились знаменитостями. Ты можешь легко найти нашу историю в Интернете, разве что там будет сказано только про одного ребенка.
— Давай дальше, — вздохнул я, борясь с желанием воткнуть раскаленную отвертку ему в глаз.
— Потом мы сели. Не в тюрьму, понятное дело, в таком возрасте нельзя сажать в тюрьму и сажать надолго. Впрочем, в школе для трудных нам тоже доставалось. Затем мы вышли, нам поменяли имена, потому что закон обязывает скрывать идентичность малолеток, ты в курсе?
— Ты продолжай.
— Я устроился помощником к плотнику, Рэй работал на кухне. Затем нас нашли.
— Кто?
— Немолодой благообразный джентльмен. — Джонсон усмехнулся. — Настоящий джентльмен, с манерами и прочим дерьмом, приехавший на «Ягуаре». Он предложил нам новую жизнь, деньги, свободу и… долгую молодость. Ты не знаешь про молодость, так ведь?
— О чем ты?
Он почувствовал, что я начинаю звереть, и резко сменил тон, а то уже решил свысока говорить со мной, я заметил."
"— Нас сначала перевезли в частное поместье в Сюррее, помогли официально получить хорошую работу, научили… да всему научили: манерам, разговору, всему.
Потом отправили учиться за пределы страны, туда, где даже в лицо никто случайно не узнает, хоть мы на свои детские фото уже не похожи.
— Зачем это все?
— За деньги. Власть. Силу. Молодость даже. Ты что, думаешь, что в мире существуют какие-то особые злобные силы, которые творят зло ради зла?
— Ты творил.
— Я был тупым малолеткой, которого истеричная алкоголичка-мамаша била смертным боем при каждом удобном случае.
— Джонсон сплюнул сгустком крови и снова попросил воды.
Я воды дал.
— Потом, когда за нас взялись умные люди, я понял, для чего это все делается. Для денег. Любое преступление имеет смысл, если оно ведет к прибыли.
— Ты теперь богат?
— Достаточно богат, — усмехнулся он. — У меня денег больше, чем кажется на первый взгляд. Другое дело, что мне нет смысла ими хвастаться, смысл не в них самих. Хвастаться — вообще дурной тон.
Но живу я очень хорошо.
— Даже сейчас? — изобразил я удивление.
— Нет, сейчас плохо. Жил до вчерашнего вечера хорошо.
— Все меняется, верно, — тут уже я усмехнулся. — Что дальше?
— Дальше мы закончили университет. И не бог весть какой, но закончили. А потом мы переехали в Испанию, и там нас познакомили с остальными.
— С Богатыревыми?
— Да, с ними. Были и другие люди, но они появлялись и исчезали.
— И что вы делали?
— Спускались «вниз», ездили, куда скажут.
