Очень много было страниц, посвященных отцу, она рассказывала о своих чувствах и надеялась, что они будут вместе.
Ее самочувствие ухудшалось: боли, головокружения, тошнота, сильная слабость. Иногда она несколько дней могла провести в постели. Хорошо, что все это время Софи была рядом. Где-то за месяц до моего рождения (если сверять с датой) Софи заметила, что за гостиницей, в которой они жили, следят. Мужчина в черном костюме и низко натянутой на лицо шляпе несколько раз попадал в поле ее зрения.
«…Вчера впервые сильно поссорились с Софи.
В конце мы обе плакали, но каждая осталась при своем мнении. Тот мужчина снова появился. Мы уходили от него два раза, нигде не задерживались дольше, чем на три дня, но он нашел нас.
Софи настаивает, что мне нужно срочно отправляться к разломам. Лишь отец в силах меня защитить. Но я не могу оставить ее, не могу оставить Ариуса. Я погибаю от тоски. Но если пострадают мои дети, я себе этого не прощу! Что же мне делать?»
«…Я приняла самое сложно решение в своей жизни.
Всю ночь проговорили и проплакали с Софи. Открыв портал, я оставлю ей кольцо. Если через шестнадцать лет я не найду способа вернуться назад, то она переместится ко мне. Софи обещала все рассказать и отдать Ариусу дневник, если геру Форкисту удастся ему помочь. Через несколько дней нас тайно доставят к контрабандному порталу, который перенесет меня прямо к границе…»
Глава 32
Лариана
В комнате становится совсем темно, свет от двух лун, который льется в высокие окна, и один магический шар надо мной уже не спасают мои уставшие глаза.
Запускаю светящиеся пульсары под самый потолок, теперь значительно лучше. Чтобы прогнать сон, умываюсь холодной водой.
«…Он идет по нашему следу. Тянуть больше нельзя. У меня начались схватки, боли усиливаются с каждым часом. Мы с Софи отправляемся к границе. Мне страшно идти к разломам, страшно встретить тварей бездны, но еще страшнее родить наших малышей здесь, где их не оставят в живых…»"
"Дальше из дневника узнаю, как проходили приготовления к побегу.
Мама оставила свою кровь, разбавленную в специальной жидкости, чтобы папа сумел прочитать дневник. А он так и не прочитал…
Последнее письмо, которое она написала перед самой отправкой, было посвящено ее любви к нему. В каждой строчке грусть, боль от расставания, надежда, любовь. Наверное, я не должна была его читать, слишком личное, интимное… то, что должно остаться только между ними. А я сижу и утираю слезы. Мне их обоих жалко.
