Обеденный стол сегодня накрыт на террасе. К этому времени я достаточно проголодалась, поэтому с удовольствием уплетаю жаренную на мангале рыбу и овощи.
— Па, когда вернешься, мы с Никой улетим в отпуск, — сообщает Самсонов, ставя нас обоих перед фактом.
— Без проблем, — улыбается Эдуард Викторович. — А куда летите?
— Это зависит от того, в каком статусе мы едем отдыхать, — произносит Ян, откладывая вилку. Я удивленно округляю глаза. — Если Ника согласится стать моей женой, — достает из кармана кольцо.
Оно без коробочки, но по тому, как сияют камни, даже представить страшно, сколько оно стоит, — то может выбрать любую точку мира, а если нет, то в горы… — выдерживает паузу. — Пока не уговорю, — подмигивает.
— Что ответишь, дочка? — а у меня губы дрожат, язык не слушается, по щекам слезы. Когда-то он говорил, что не собирается рано жениться, но разве я могу быть против, если он передумал?
— Да, — пересохшими от волнения губами…
Эпилог
Ника
12 лет спустя
Просматривая документы нового клиента, которые он скинул мне на почту час назад, не забываю следить за временем.
Сегодня у Андрея первые соревнования, я не могу их пропустить. Обещала сыну быть на стадионе.
— Вера у себя? — слышу знакомый голос в приемной, закатываю глаза. Только ее мне не хватало. Секретарь пытается остановить бронетранспортер, который я называю мамой, но битва проиграна еще до начала сражения. Спешу Еве на выручку. Роняю папку, что лежала на краю стола, не останавливаюсь, чтобы поднять.
Мама способна своим поведением деморализовать всю контору.
— Мама, здравствуй! — открыв дверь, здороваюсь холодным тоном. — Я ведь просила не врываться ко мне без записи… — видя мое недовольство, она осекается, но это не мешает ей меня перебить.
— Запись? Она мне на конец месяца назначить пыталась, — кивает в сторону Евы. — Неужели с собственной дочерью я не могу встретиться, когда мне этого хочется?
Хочется ей тогда, когда что-то нужно, но говорить об этом смысла нет, маму невозможно перевоспитать.
Входя в кабинет, мама продолжает возмущаться. Ева не первый раз с ней сталкивается, привыкла уже к эксцентричной особе. Подмигнув Еве, я закрываю дверь.
— Мама, ты понимаешь, что в кабинете мог быть мой начальник или клиент? Я на работе, ко мне нельзя врываться, — возмущенно. — Твое поведение недопустимо.
— Вера…
— Ника, меня зовут Ника, — поднимая папку с пола, резко произношу.
— Хорошо, Ника, — примирительным тоном.
