Меня будоражит его близость, Самсонов это чувствует и умело играет на моих слабостях. Он не агрессивно напирает на меня, а умеючи соблазняет, а все из-за того, что в прошлый раз я не могла устоять.
— Если не о сексе, то о чем будем говорить? — в глазах пляшут смешинки.
— Если ты не прекратишь, я надену наушники, включу звук на полную мощность, и говорить ты будешь сам с собой, — огрызаюсь.
— Ника, давай поговорим, — перестает прикалываться, голос становится серьезным."
"— О чем? — предполагаю, о чем пойдет разговор, мое настроение резко меняется.
Я не хочу! Не готова слушать оправдания. Он может выкрутить ситуацию в свою сторону, преподнести все так, что я еще и дурой останусь, но ведь дело не в этом. — Что бы ты сейчас ни сказал, у меня все равно останутся сомнения, — пальцы до скрипа сжимают руль. Яну не понравились мои слова. — Мы слишком разные, Ян. Мы не слышим друг друга, между нами нет взаимопонимания. Ты привык жить, не оглядываясь на мнение других, действуешь жестко, считаешь свои поступки правильными и оправданными, ждешь, что я подстроюсь под тебя, приму любое твое слово за правду.
Вокруг тебя постоянно крутятся какие-то девушки. То ты спешишь их спасать, то провожать. Я так не могу. Если бы я общалась с парнями, как бы ты к этому отнесся? — вопрос риторический, я и так знаю, что бы сделал Самсонов.
Ян не спешит отвечать. Он злится, не понравились мои слова. В салоне становится прохладно, хотя печка работает в прежнем режиме. Выражение лица — каменная маска. Подбив из пачки сигарету, прикуривает.
Опускает стекло. Выпускает дым. Он не смотрит в мою сторону. Докурив одну сигарету, прикуривает вторую. В салоне холодно. Лицо и рука Яна мокрые от капель дождя, которые долетают и до меня, но он этого словно не чувствует.
— Мне холодно, — ежась на сиденье. Самсонов молча закрывает окно. Я ем пирожное, попивая мелкими глотками кофе. Какое-то время мы едем в напряженной тишине. Я даже начинаю жалеть о своих словах.
— Если возле тебя будут крутиться утырки, я их буду калечить, — неожиданно заявляет.
Из всего перечисленного мной он только это услышал? — Будем учиться слышать друг друга, — добавляет он.
Мне нечего ему ответить. Не уверена, что у нас получится. Допиваю остывший кофе, пустой стаканчик опускаю в подстаканник.
Въезжаем на территорию особняка. Встречать нас выходит Эдуард Викторович. Самсонов забирает мой рюкзак.
— Алиса немного приболела, — сообщает он. — Она еще в постели.
— Что с ней? — не скрывая охватившую тревогу.
