Пытаюсь уберечь подругу, а саму себя не уберегла, теперь живу с разбитым сердцем. С грустью думаю, что такая же энергетика у Самсонова, но я, дура, влюбилась в него…
Белозеров протягивает нам стаканчики с кофе, хочет поболтать, но мы, поблагодарив и не задерживаясь, идем в аудиторию. За пять минут до начала лекции на парте загорается экран мобильного телефона. Звонок с неизвестного номера. Рука дергается, чтобы принять, но я одергиваю себя, откуда-то появляется чувство, что этот звонок мне будет неприятен.
"
"В течение дня с этого номера звонят еще несколько раз, но я не беру трубку. Возможно, чтобы это был новый номер Самсонова? Вряд ли он поменял номер, какая в этом необходимость? Дозвониться мне Ян может и со своего номера. Лишь один человек лишен этой возможности — мама. Она продолжает оставаться в «черном списке».
Мои подозрения подтверждаются чуть позже, когда на последней на сегодня лекции приходит требовательное сообщение.
«Вера, подними, наконец-то, трубку, нам нужно поговорить!»
Я настолько поражена, что несколько минут не могу оформить свое возмущение в слова.
Ни чувства вины, ни раскаяния, мама ведет себя так, будто ничего не произошло. Подумаешь, лезла к пасынку в трусы? Какая мелочь, такое сплошь и рядом происходит!
Есть желание заблокировать и этот номер, но я понимаю бессмысленность такого поступка, она может собраться и приехать сюда. Наш разговор, который обязательно будет неприятным и на повышенных тонах, кто-то может услышать.
— На тебя Женечка смотрит, — толкает локтем Раяна, кивая на Евгению Михайловну.
Делаю вид, что включилась в учебный процесс, и старательно записываю лекцию в тетрадь.
«Я не могу ответить», — пишу и отправляю маме, чтобы она не звонила и тем более не приезжала.
«Наберу через час. Тебе лучше взять трубку».
Еще и угрожает…
Порой мне так хочется, чтобы Ян обо всем рассказал отцу. Пусть упадет корона с маминой головы, пусть она вернется к своим швабрам и тряпкам. Некоторые люди заслуживают, чтобы им преподали урок, но обычно страдают хорошие люди.
— Ты не идешь в общежитие? — спрашивает Раяна, когда мы выходим из аудитории.
— У меня дела, приду чуть позже, — не уточняя, какие дела. Она не станет допрашивать. В общаге я не смогу разговаривать с мамой, приходится думать, где нам с ней поговорить…
— Хорошо, увидимся дома, — бросает Раяна, сбегая вниз по ступенькам. — Не задерживайся, я что-нибудь приготовлю, — оборачивается на ходу.
