И подмигивает. Игорь, который был информационной грозой города, подмигивает и ведёт себя, словно мальчишка. Я опять смеюсь. Я в последнее время всё время смеюсь. Будто за двадцать два года слишком мало поводов для смеха было, а сейчас наверстываю.
Я облокачиваюсь о каменную изгородь, наслаждаясь видом. Мне нравится море. И Греция тоже нравится. Чёрт дернул сплавать на несколько дней в Турцию на пароме, хотя тут намного лучше. А теперь уйма дел накопилось, которые все выходные разгребать.
Бежала от криминала, а теперь сама им занимаюсь.
Хотя привлечь меня не за что. Я лишь помогаю грекам пользоваться изъянами правовой системы и находить лазейки для вывода денег. Никогда о таком не думала, а как увидела у Клыка схемы — загорелась.
Кажется, что это было совсем в другой жизни. Пыталась держаться подальше, но сама прижималась ближе и строила свои схемы. В очередной раз влезла в чужое дело, но теперь это принесло свои плоды.
Вообще всё, что со мной сотворил Клык, пошло на пользу. Не верила, что можно так сильно любить человека.
Дышать им, задыхаться от близости. А после задыхаться из-за того, что его рядом нет, даже минута врозь казалась мучительной. И даже сейчас не отпустило. Не стало проще, чувства не угасли. Только теперь они греют, а не жгут.
Мне до боли хочется сжать ладонь Клыка.
— Скучаешь по нему? — Игорь читает все мои эмоции. Я больше не скрываю их. Отвыкла. — По Клыку.
— Клык умер восьмого октября, в два часа ночи тридцать семь минут, — отрубаю. Это опасная тема, скользкая. Не здесь об этом говорить.
— Клыка больше нет.
Вспоминаю слова, которые мне Артём сказал. Я сидела на полу в кухне, не могла подняться. Казалось, что умру от ожидания. В зале материлась Вера, стараясь пулю извлечь. Зверь распоряжения раздавал.
— Давай я тебя в комнату отведу? — предлагает Ася, не отходя от меня ни на шаг. Но не делает никаких попыток поднять меня. — Ты вся в крови.
Его крови. Клыка. Вся измазалась, пока пыталась помочь. А потом руки тёрла, с кожи сдирая следы. Не могла себя заставить руки вымыть.
Ничего не могла вообще.
Я просто сидела в углу, поджав к себе ноги. Вокруг ходили люди, бегали за водой и инструментами. Царь пытался меня отвести наверх. Но я вырывалась. С плиткой срослась, не позволяя меня тронуть. Чтобы наверх попасть — нужно было мимо зала пройти. А там он.
Не могу.
А затем заходит Артём. Бледный, встревоженный. Так же, как и я, в крови перемазанный. Держится за стенку и произносит это страшные слова:
— Клыка больше нет. Всё.
