Ладно, остановить кровотечение я еще могла, но что делать с огнестрельным ранением? Тут же возник миллион новых вопросов. Откуда оно? Как давно Клык его получил? Что делать? Пуля осталась внутри или нет? Вопросы есть, ответов нет.
— Всё хорошо, малышка, — тихий голос Клыка пугает сильнее крика. — Я буду в порядке. Веришь? Ребята уже близко. Они позаботятся о тебе.
— Я выйду за тебя, — произношу совсем не в тему. — Выполню твою просьбу. А ты моё слабо выполни. Не умирай. Не смей меня бросать. А слабо не умирать?
— Кажется, в этот раз я проиграю, Ариш.
Он больше ничего не говорит. Не реагирует на мои слова, попытки привести его в чувство. Пытаюсь нащупать пульс и отсчитать ритм. Слишком медленный. Слишком тихо вокруг. Его друзей всё нет и нет, хотя каждая секунда важна. А я одна не справлюсь. Не пинцетом же для бровей доставать пулю и зажигалкой прижигать рану.
Беспомощная. Разбитая. Никчёмная.
Я ничего не могу сделать, исправить.
Клык умирает у меня на руках.
Эпилог
— Я соскучился, Арин.
Не отпущу тебя больше в Турцию.
Игорь вручает мне стаканчик с химосом. Я начала обожать этот апельсиновый напиток всего за пару дней в Греции. Мужчина протянул мне локоть, за который я тут же ухватилась. Местные лесенки были слишком сложными для меня. Огромный живот перекрывал весь обзор и мне оставалось только пользоваться чужой поддержкой.
Мне хорошо в Родосе, хотя всё ещё скучаю за домом. Голубое небо без облаков, лазурное море. Крик чаек и лёгкий бриз. А больше всего мне нравится местный народ.
Не те, кто с туристами работают. А забрести в узких улочках к жителям и слушать их рассказы о жизни.
Особенно мне понравилось знакомство с одной пожилой английской леди. Люси отдыхала здесь со своими мужьями. Двумя. Одновременно. И мне так нравилось наблюдать за тем, как они взаимодействуют. Сколько теплоты и ласки в их отношениях.
Мне и нравилось смотреть за ними, и ненавидела эти вечера. Потому что отчётливо чувствовалось собственное одиночество. Дети это хорошо, но они не заменят мне любимого.
— Мам, ну ты идёшь? — Алек нетерпеливо скачет на верху лестнице, дожидаясь, пока я догоню. — Тут так классно.
— Да, ма, тут, — дочка задумывается и хмуриться. Подбирает слово. — Вне реально.
— Нереально, Кир.
— Ага, — дочка легко кивает, таща брата за руку. Точная копия Клыка. В Алеке от Красавчика не осталось и следа, вырос и пошел внешностью в меня, а Кира изначально каждой черточкой напоминала своего отца. — Красиво так.
