Один стебель цвел, второй только формировал бутон, а третий просто активно зеленел пока. Сообщив кустику, что вскоре посажу его на клумбу, попросила его не капризничать и приспосабливаться к жизни на воле. Я понимаю, что это почти что шиза, но я уже привыкла. Кроме того, я теперь не только тепло кистей рук ощущаю, но, как мне кажется, замечаю слабое светящееся облачко вокруг рук. Вроде как перламутровой вуалькой окутываются руки, когда я тщательно сосредотачиваюсь на каком — то действии. И с каждым разом всё легче мне это даётся.
Глава двадцать девятая
Разбойник
Стухнут звезды, стухнет месяц,Стихнет песня соловья,В чернобылье перелесицС кистенем засяду я.У реки под косогоромНе бросай, рыбак, блесну,По дороге темным боромНе считай, купец, казну!Руки цепки, руки хватки,Не зазря зовусь ухват:Загребу парчу и кадки,Дорогой сниму халат.В темной роще заряницаЧешет елью прядь волос;Выручай меня, ножница:Раздается стук колес.Не дознаться глупым людям,Где копил — хранил деньгу;Захотеть — так все добудемТемной ночью на лугу!Сергей ЕсенинА утро принесло новости, всякие.
Вначале я, как обычно, пообщалась со своей розой и с удивлением поняла, что:
а) Мне уже не надо зажмуриваться, тепло поднималось, откуда — то из меня и текло свободно по рукам.
б) Я вижу небольшое переливающееся облачко вокруг цветка, когда разговариваю с розой.
Это были хорошие новости.
Только спустилась вниз, как в холле увидела встревоженного Димара, озабоченного Милаша, тут же присутствовал и Тарин, которого я вообще редко видела, и серьезный Тимаш.
Я испуганно замерла сусликом у лестницы:
— Что случилось? Тимаш, Димар?
Димар нервно улыбнулся:
— Да ничего особо серьезного не произошло, не переживайте так, лэрина! Вот Тимаш сейчас все расскажет.
Я отмерла и позвала всех в столовую, а то у меня от страха во рту пересохло и, подозреваю, что все ещё не завтракали. Тимаш чувствовал себя не в своей тарелке малость, но быстро успокоился и начал рассказ."
"— Так после того, как вы нас предупредили, лэрина, мы, сталбыть, все сети новые по хатам унесли, лодки тоже на остров угнали.
А на шестах самое рваньё развешали из сетей, вроде как висят сети. И на ночь стали сторожа оставлять из наших. Он у костерка сидит и за лодочными сараями приглядывает. Ну и вообще, смотрит. У него и било есть, тревогу поднять, если что. Вот вчера и пришли лиходеи. Аж трое на Самуся, рыбачка нашего, навалились, ударили по голове, он и прикинулся, что в беспамятности лежит, они связывать его не стали.
