Девушки были влюблены в него, женщины мечтали выдать за этого господина своих дочерей, для чего всеми правдами и неправдами пробирались в этот огромный бездушный дом, каждая комната в котором была меблирована огромными зеркалами.
Как глупо.
— Прос-с-ти-те, гос-спод-дин, — с трудом выдавила я.
Он отпустил, и я упала на колени, кашляя и сипло дыша. Гость, которого ожидал человек, в чьём доме я жила, должно быть очень важный человек. Иначе я бы так легко не отделалась. Поспешила подняться, чтобы мужчине не пришло в голову отодвинуть встречу и позабавиться с игрушкой.
Его безумно злили мольбы и слёзы, раздражала слабость, а удовольствие приносило лишь поведение бесчувственной куклы.
— Я буду красивой для вас. Подам вино в серебряных кубках из вашего фамильного сервиза.
— Так-то лучше, — хмыкнул он и стремительно покинул спальню, спеша встретить своего гостя.
Интересно, кто это? Впрочем, кто бы это ни был, он уже снискал моё уважение и искреннюю симпатию, ведь его боится даже он. Поспешила в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.
Слуги при виде меня поспешно отступали и опускали головы, боясь даже взглядом касаться любимой игрушки господина, с тех пор как тот до смерти забил камердинера, который помог мне сбежать. Я привыкла жить, общаясь лишь с хозяином… Если это можно назвать общением.
Через короткое время, глядя на себя в огромное зеркало, копию сотен других в этом доме, придирчиво рассматривала светлые, гладко зачёсанные волосы, которые мне позволялось распускать только в присутствии господина, глухое платье, закрывающее моё стройное тело от шеи до пяток.
Узоры на моём тебе тоже было запрещено показывать кому-либо. Это было лишь для услады глаз хозяина.
Пухлые губы тронула специальной пастой, которая делает цвет ярче, карие глаза подвела чёрным карандашом, скул коснулась кистью с румянами. Ещё раз посмотрела на отражение, которое не узнала, когда впервые очнулась в этом городе. Единственный, кто протянул руку помощи девушке, потерявшей память, оказался совершенным монстром.
Знай, я об этом, то лучше бы согласилась жить в борделе. Впрочем, не стоит допускать даже тень сожаления, ведь его отбрасывает свет надежды. А её у меня нет. Я до конца своих дней проведу в этом аду.
Убедившись, что мой образ идеален, я подхватила поднос с двумя кубками и бутылкой вина, которую приготовили слуги, и осторожно понесла в большую гостиную. Пора выполнять свою роль, и сделать это надо было идеально, чтобы не провести ночь, извиваясь от пыток.
