Я была лишь бесправной куклой, бессловесной игрушкой, которая должна быть красивой и улыбаться в любых обстоятельствах. Что же произошло сейчас?
Мужчина медленно вставал с колен. Глядя в пол, он смеялся, и от этого жуткого звука леденел затылок. Когда Лабатт поднял голову и посмотрел на меня, я невольно отпрянула при виде звериного оскала на его обезображенном лице.
— Я люблю тебя, — почти простонал Ирган и, повышая голос, дошёл почти до крика: — Почему ты меня отталкиваешь, ведьма? Я всё отдал за тебя! Влез в долги, чтобы тайная королевская канцелярия позволила тебе жить у меня.
Унижался перед ненавистным драконом и развлекал богатых стерв, чтобы хоть как-то выкарабкаться из долгов. Делал всё, чтобы разорвать ту проклятую связь!
Его крик оборвался на самой высокой ноте, и глаза сверкнули бирюзой, от которой заныло в животе. Мужчина схватил чайник и со всей силы швырнул его в зеркало. Оно рассыпалось на сверкающие куски, множа наши отражение."
"Плохой знак! Лишь однажды Ирган был настолько зол, и я даже вспоминать о том дне не хотела.
Именно тогда во мне умерла девушка, очнувшаяся на незнакомой площади, а вместо неё в доме господина Лабатта начала жить бездушная кукла.
Мужчина сделал шаг, а я попятилась. Снова и снова, мы будто танцевали смертельное танго на расстоянии друг от друга. Сжигая взглядами, уничтожая противоположными желаниями, разрушая последние стены недопонимания.
В зеркальных осколках рассыпались мои воспоминания о жизни в другом мире. Они мелькали то тут, то там, но я узнавала и бабушкин домик, и старую печь, и небольшой огород, и тёмный подвал.
Книгу, которую листала, шепча слова старых заклинаний. И тех, кто ворвался в мой дом!
— Ты, — выдохнула я и на миг захлебнулась жуткой болью, которая впервые шла не извне, а изнутри меня самой. — Это ты пытался убить мою дочь?
Он чуть опустил голову и, глянув исподлобья, расхохотался.
— Пытался? — Покачал головой и оскалился: — Нет, Златослава. Я никогда не пытаюсь.
Он сделал ещё шаг, а я упёрлась спиной в стену и, обхватив себя руками, задрожала от страха.
Мысли и догадки одолевали меня, раня сердце и душу. Чайник, который Ирган только что разбил, был привезен из его дома? Как и сундук, что стоял в углу, эти вещи остались невредимы после пожара.
Но главное — это зеркало! Одно из многих, что украшали дом Лабатта, оно отражало всю мою боль. Впитывало её и с помощью чудовищной магии, обращалось в эликсир. Но этим жуткая сила зеркал не ограничивалась.
