Собиралась очертить для отчима свои границы, но откладывала… Откладывала… Откладывала…
Не хотела нового конфликта. Боялась спалиться.
Мне всего лишь нужно иметь ту свободу, которую имеют все в моем окружении. И которую у меня даже формально никто не забирал.
Я не помню, чтобы абсолютную отчетность о моем передвижении на меня возложили ответственностью за какой-то косяк. Просто в какой-то момент я оказалась человеком, о целях и маршрутах передвижения которого даже не отец знает всё.
Точнее его начбез.
Выхожу на парковку и вижу своего Марка в окружении мужчин, которые тоже скорее всего ждут любителей гольфа и брюта возле блестящих черных машин.
Он замечает меня не сразу: договаривает что-то. Смеется. И вокруг тоже смеются.
Но когда видит — со скоростью света сбрасывает с лица обычные человеческие эмоции радости, с тела — расслабленность. Натягивается струной и вырастает. Застегивает пиджак, хотя на улице жара.
Я чувствую на себе еще несколько взглядов, но все они слетают в асфальт, как только смотрю в ответ.
Кроме одного: темноволосый новенький водитель Артура смотрит дольше остальных. Может быть придумываю, но даже с легкой улыбкой. По коже пробегаются мурашки, но это скорее из-за переживаний, а он с такими повадками долго на службе не продержится.
— Нагулялись уже, Лолита Александровна?
Марк успевает подойти к машине быстрее меня. Открывает дверь, я плюхаюсь на заднее сиденье.
— Да. Более чем. Извини, что отвлекла.
— Да ну чего вы…
Марк обходит машину, а у меня тем временем рвется дыхание и нагревается кожа.
Будь уверенной, Лола. Ты просто заявляешь о своих правах, которые никто не может забрать.
Хочешь свободы? Борись за нее.
— Куда едем? Домой или еще какие-то планы?
Ерзаю на сиденье и, как кажется, беру себя в руки.
— Да. Ещё планы.
Марк выруливает, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.
— Какие, Лолита Александровна?"
"Я собираюсь встретиться с мужчиной тайно. Отдаться ему. Потом встречаться ещё и ещё, пока мы друг другу не наскучим.
И никому из вас об этом не скажу.
— Отвези меня в Сафьян. И ты свободен до восьми.
Я произношу название одного из заведений, в котором мы с Катей часто обедаем, и недалеко от которого находится гостиница. Мои слова заполняют салон большим переливающимся мыльным пузырем. Он тонкий и хрупкий. Разорвется на любом неосторожном движении или неправильном слове.
Я раз за разом повторяю про себя, что не попросила ничего из ряда вон выходящего. А Марк молчит.
