Это не соответствует протоколу безопасности Олега Яровея, но мне, очевидно, похуй.
На последних шагах я стараюсь особенно. Хочу, чтобы слюной захлебнулся. Подхожу вплотную. В дверном проеме мало места, а Русла не торопится мне его уступать. Я шагаю ближе. Вдыхаю его. Ощущаю тепло и близость тела.
Чтобы продолжать смотреть в глаза, приходится держать подбородок приподнятым. Возможно, так я выгляжу горделивой, но Руслана это не отталкивает. Он смотрит всё равно сверху-вниз и позволяет губам подрагивать.
Забавно тебе? На здоровье.
Близость его тела нагревает кожу.
Я силой заставляю себя шагнуть внутрь, разорвав слишком тесный контакт.
Прохожу вглубь кабинета и оглядываю его. За спиной щелкает и прокручивается замок. Незнакомец отрезает нас от мира. По коже разбегаются мурашки. Я всё же немножечко боюсь.
Но хочу расслабиться. Дышу. Оглядываюсь. На втором этаже тоже панорамные окна от пола и до потолка. Наверное, отсюда каждый рабочий вечер роскошно наблюдать закаты, но мы свой сегодня пропустили. А свет включать я не хочу.
Обернувшись, торможу Руслана, хотя мужские пальцы уже лежат на включателе.
— Не надо, — это первые слова между нами вживую, если не считать знакомства в ресторане.
Я произношу их в глаза, а потом в прямом смысле слова отчетливо слышу звон тишины.
После секундного колебания Руслан подчиняется. Кивнув, убирает руку от стены. Делает шаг ко мне.
— Привет, — здоровается, изучая открыто и бесстыже. За первым шагом следуют второй и третий. Мы снова близко, но не так, как в дверном проеме.
А я запоздало думаю, что даже не знаю, чего жду от этой встречи. Зачем я о ней попросила?
Запрокидываю голову и, доказывая себе же свое бесстрашие, впервые обращаюсь по имени:
— Привет, Руслан.
Губы в ответ дрожат. Они красивые. Я в нем идеальность не нафантазировала. Он для меня так и выглядит. Опасно-запретно. Сладко-желанно. Может быть через пять лет совместной жизни я начала бы видеть в нем изъяны, но никаких пяти лет между нами не будет. Будет быстро и ярко.
— Красивое платье.
Его взгляд спускается от моего лица по шее. Платье с такого расстояния рассматривать менее удобно, чем было в зале, но мы-то знаем, что он не платье рассматривает, а меня.
Мы друг друга ещё не тронули, а я уже дрожу из-за переизбытка адреналина.
— Мадагаскарский шелк, — возвращаю его внимание своему лицу. Искрами обжигают кожу смешинки, испущенные голубыми глазами.
— Уговорила. Возьму.
Черт. Я проигрываю игру в отстраненность в первом же раунде. Улыбаюсь широко.
