Подойдя, грациозно присаживается на краешек стола и берет мои ладони в свои руки.
Я поднимаю взгляд к ее лицу, но вместо него несколько бесконечных секунд вижу другое. Подсвеченное клубными софитами. Невозможно влюбиться так быстро. Правда же? Невозможно, Лол…
Но он слишком четко попадает в мои слабости. Со мной никто и никогда не рискнул бы вопреки. А от него даже в переписке веет опасностью. Резкостью. Хищностью. Нарочитым бесстрашием.
Я не отправлю это ему, но себе могу признаться: его ответы — это самое сексуальное, что я когда-либо видела, читала или слышала.
Сигнальные флажки в моей голове сходят с ума.
Мне кажется, я уже несколько лет мечтаю об этом: чтобы кто-то захотел именно меня, а не падчерицу Яровея.
Глава 7
Лолита
Мама смотрит мне в лицо с загадочной улыбкой, пока по моей шее и декольте расползаются красноватые пятна.
Когда мне было пятнадцать и я задавала себе вопрос, какого парня вижу рядом с собой, ответ был очень прост: не такого, как Яровей. Отчим слишком непредсказуемый для меня.
Главное чувство, которое я к нему испытываю, это трепет. Далеко не всегда в хорошем смысле слова.
Бывало, я даже осуждала маму за то, что нашла нам такого… Сложного. Но сейчас я с ужасом обнаруживаю, что мой Незнакомец неуловимо напоминает именно отчима.
Бросаю взгляд на мобильный. Экран темный. В голове проносится однозначное: с ним надо порвать.
Выбросить. Заблокировать.
Он прав: я знаю, что могу слать нахуй и ничего мне за это не будет. Зачем же ответила? Зачем подпустила?
— Кто тебе так настойчиво пишет, Лёля? — Мама спрашивает, склонив голову.
Я силой заставляю себя поднять взгляд и даже кое-как улыбаюсь. Она щурится, напоминая следователя из тех своих романов. — Только не говори, что Катюша. Я всё равно не поверю.
Открываю рот и тут же захлопываю. В голове — белый шум. Мой единственный вариант и правда был соврать про подругу. Первый же мой проеб доказывает, что я совершенно не готова к тайной интрижке. Легче оборвать её сразу.
Ты был неправ, решив, что познакомиться предложить нужно было мне.
Вход к Лолите Волошиной — только по спецпропускам. Их выдает начбез Яровея. И тебе, думаю, свой не получить.
Кашлянув, обретаю минимальное равновесие. Вытаскиваю ладонь из маминых пальцев и отмахиваюсь.
На мое:
— Неважно, ма, — она отвечает ещё более сильным прищуром. И я, черт возьми, даже не знаю: она сейчас — просто моя любопытная мама или жена Яровея, которая должна всё узнать.
Вальяжный завтрак перерастает в мою личную внутреннюю бурю.
