Зрачки у Руслана настолько расширены, что я перестаю различать радужки. Проникновения члена — болезненно-сильные. Мой шепот пропитан ядом: — Ты очень хочешь стать своим в мире больших дядь и больших бабок? Лучше Артура… Увести его телку…
— Лола, блядь.
Он толкается и замирает внутри. Я хочу сказать что-то еще, но с ног сбивает внезапный оргазм. Такой сильный, что утрачиваю на какое-то время способность следовать даже рефлексам. Дышать. Смотреть. Существовать. Не то, что думать. Пытаюсь оттолкнуть Руслана, освободиться, но это ничего не дает.
Он вдавливает меня в стену всем телом и продолжает вколачиваться. Мужской нос вжимается в щеку. Выдохи делают кожу на шее почти что открытой раной.
— Ты думаешь, я не понимаю, что тебе запретили завести щенка и ты назло завела меня? — От его тона и смысла слов я теряю дар речи. Вместе с кровью по венам бежит дикая горечь. — Только тебе хотелось не лабрадора, а такого, чтобы подружкам хуй расскажешь. Чтобы ебал хорошо. Опасный был. Таскался за тобой… А потом уже похуй: пусть стреляют и в асфальт катают.
Это тебя не ебет.
То, в чем мы признавались друг другу в переписке в шутку обретает черты слишком серьезных вещей. Правдивых и жестоких. Бывшее когда-то забавой противостояние становится разрушительным.
Наши отношения из легких и приятных незаметно превратились сначала в манию, а дальше — в катастрофу. И мы в ее эпицентре.
Член выскальзывает из меня и по бедрам стекает горячая сперма. Руслан смотрит вниз. Я почему-то боюсь. Потом мне в глаза. У него каменные скулы и дыхание на разрыв.
Он кончил, но не расслабился. Убивает меня глазами и хочет до невозможности вовремя остановиться.
Со мной то же. Так же. Всё это время.
Но исход секс не изменит: он не хочет ничего обещать. Менять. И продолжать уже тоже не хочет.
На глаза наворачиваются слезы. Конечно, это всё была ошибка. Мне больно дико, но я не жалею. Закусываю нижнюю губу до вкуса крови на языке. Руслан дает спустить ногу. Прячет под платьем красноречивые следы нашей запрещенной связи.
Провожу пальцами под глазами. Чувствую, как он смягчается.
Тоже скорее всего жалеет, но не о словах. Слова-то честные. Только и секс тоже был честным.
Если отбросить всё лишнее… Мне просто нас жалко.
— Отчим собирается предложить тебе учебу в Лондоне.
В нашем доме уже вовсю разговоры об этом. И я даже не делаю вид, что мне мерзко, что Руслан знает. Пофиг. Разочаровываться в окружающих поздно. Тем более, сколько ни пытаюсь — в нем я разочароваться никак не могу.
