Я почти сдаюсь, но когда дыхание уже откровенно рвется, уворачиваюсь.
— Ты не в городе. Мне сказали.
Стараюсь справиться с отдышкой, а ещё угомонить слишком красочный восторг.
— Ночью вернулся.
— Зачем приехал?
— А ты зачем приехала? — Потому что мне больно. За ребрами ноет. Потому что с тобой надо рвать, а я не могу.
Мужские губы тем временем ласкают скулу, подбородок, за ухом.
Я упрямо молчу, пока кожу не щекочет усмешка:
— Вспомнила, что со мной не разговариваешь? — Его злая ирония взрывает.
Хочу оттолкнуть, но Руслан готов: сжимает мою кисть и спускает по своему телу.
Кладет ладонь на ширинку. Водит по ней. Смотрит в глаза. Здесь и без разговором всё понятно: мы в одной постели и адски друг друга хотим. Меня никто не отпустит без секса.
Да я и не хочу уже без него уходить.
Берусь за пуговицу на джинсах, расстегиваю молнию и сжимаю член, оттянув резинку боксеров.
Подаюсь лицом навстречу лицу и сама расслабляю губы. Плавлюсь под воздействием сочетания его силы и собственного трепета.
Всё так же молча помогаю стаскивать с себя белье, захлебываюсь счастьем, когда он скользит пальцами по половым губам, проверяя, насколько готова.
Я — полностью."
"Трет без сильного нажима, и недолго, а ещё нетерпеливо, ласкает языком грудь, собрав футболку совсем под шеей.
Сгораю от желания, которое не собираюсь обуздывать, но в вернувшиеся к лицу губы всё равно ядом брызжу:
— Не смей лезть в меня без резинки.
Уже чувствую прижатую ко входу головку. В глазах читаю его решительность. Похуй. Абсолютно.
И мне похуй. Он знает.
— Хорошо, принцесса. В следующий раз непременно надену.
Толкается, а я вжимаюсь пятками в простыню.
Корчу из себя недотрогу, а сама подставляю губам шею. И он выцеловывает, совершая первые, самые сладкие, возможно, движения.
В груди смешивается токсичный коктейль из вины и удовольствия. Страха и абсолютного похуизма.
Я позволяю себе всё. И ему тоже заодно. Мну плечи и протяжно стону.
Мы с Русланом — идеальная пара. Он врун, а я лицемерная дрянь.
***После секса мы не мучаем друг друга разговорами о последовательности действий и туманном будущем.
Потрахались и хорошо.
Наверное.
Только и досыпать не устраиваемся. Руслан курит на балконе, а я лежу, свернувшись калачиком, поверх одеяла.
Холодно — ужас, но укрываться нет ни сил, ни желания. Ноябрьский ветер приподнимает тюль, занося ее глубже в спальню. До носа почти не доносится легкий запах сигаретного дыма, намного сильнее — почти что мороза.
Руслан возвращается.
