Это невозможно, но мне в ноздри забивается знакомый запах. Какая она наощупь я тоже отлично помню.
И как на меня воздействует.
Будит внутри несвойственную импульсивность. Делает жадным, дурным, рискованным.
А ещё рушит мои же установки, оказавшиеся самообманом: рано или поздно это кончится больно, но я не дал соскочить легко, хотя должен был.
Тяну за собой. Дальше и глубже. На самое ебучее дно.
По дорожке пружинистым шагом к ней идет младший Зернов. Старший его взял для участия в той части разговора, где ещё больше про бизнес, чем про криминал.
Потом под видом важности срочного звонка мальца спровадили из кабинета.
Ревнует ли он отца и несостоявшегося тестя ко мне? Да вряд ли. Он гибкий. Максимально гибкий.
И на Лолку тоже зла не держит. Ну ебет ее другой, подумаешь. Наебется. Перебесится.
Не знает, правда, что ебет не простодушный Эд, а я.
Подходит к моей Лолите, окликает. Она, вздрогнув, поворачивает голову и спускает ноги на землю. Я прислушиваюсь к себе и с внутренним хищным прищуром запечатляю в памяти её реакции.
Телефон блокирует и кладет экраном вниз. Спину держит ровно-ровно. Щеки розовеют. Сжимает колени пальцами.
Улыбается Зернову. А я… Ревную, если честно.
Он тоже улыбается и, склонив голову к плечу, лепечет ей там что-то… И, блядь, я бы многое отдал, чтобы там слышать, а не тут.
Дергаю головой, когда сзади снова открывается дверь. Яровей заходит, оставив обсуждающих в кабинете.
На ходу достает сигарету и поджигает. Мы вдвоем останавливаемся у перил. Он смотрит на Лолу с Артуром неприкрыто.
Я — на него. И даже как-то завидую.
Ее же можно украсть и заставить. Зачем эти танцы? Можно всё закончить и взять как трофей. Мне разрешат. Сам чувствую, как волоски на загривке поднимаются от возбуждения.
Волчара, угомонись.
— Знаком с моей дочкой?
— Да. Немного.
Усмехается. Дочкой её зовет. Хотя, мне кажется, в этом мы понимаем жизнь одинаково: есть люди, которым не надо размножаться и чувствовать безусловную любовь. Нехуй продлевать свой род. Это я. И это он.
— Лолита хорошая, но дурочка, как все двадцатилетние.
— Почему дурочка?
Снова смотрю на нее. Она улыбается и щебечет с Артуром. Сам я ее дурочкой давно не считаю. Она классная. Самая классная из всех, кого знаю.
По выстрелившему в нашу сторону взгляду, понимаю, что наблюдение уже засекла. Теперь… Наказывает.
Получается хорошо. В груди вибрирует рык. Мне не нравится смотреть, как она улыбается другим.
Зернов смотрит на нас прямо. Блестя зубами, машет рукой.
