Дверь с моей стороны тоже открывается, впуская в салон осенний ветер. Кожа на укрытых тонким капроном бедрах становится гусиной. На уровне лица мягко раскрывается ладонь.
Я пробегаюсь по пальцам до предплечья и выше.
Эти руки я узнаю из тысячи. Даже без чернил его я узнаю всегда.
Встречаюсь глазами с Руслана. От него веет решительностью и опасностью. Всё по-прежнему. Как впервые.
И я, кажется, знала с первой минуты, что нырну в эту бездну, даже если в итоге разобьюсь о скрытые темной водой скалы.
Вкладываю в ладонь свои пальцы и позволяю перехватить их удобней, когда ступаю каблуками на асфальт.
Случайно или нет, но мы вдвоем сегодня в черном. За руку идем к другой машине.
Той самой, лучшей, которую он не захотел отдать кому-то другому, и на которой я просила себя прокатить, ещё не подозревая, что он сделает это возможным.
Черная хищная птичка с показушными номерами TIWAZ урчит не заглушенным мотором.
Самое то для Незнакомца, чье появление взбудоражило город.
Руслан кивает Расулу, тот в ответ, ничего не сказав.
Незнакомец подводит меня к передней двери своей машины и кладет пальцы на ручку.
Прихватывает за подбородок и поворачивает лицо к себе.
Он всегда смотрел на меня с уверенностью в том, что я — уже ему принадлежу. Что до секса, что после. Я ещё слала его нахуй, а он уже знал, что крепость рухнет. Сейчас этот взгляд кажется абсолютно неотвратимым. Я отдала ему себя всю. Подписалась на вот такие правила игры.
— Планшет остался в той машине.
— Расул утром привезет.
— Хорошо.
Руслан давит на мой подборок и немного оттягивает нижнюю губу. Я не сопротивляюсь. Расслабляю челюсть, чувствуя его приближение и позволяя себя поцеловать.
В мозгу взрывается. Сгорает запрет за запретом.
Казавшееся невозможным становится сорокаградусной реальностью.
Мимо несутся машины, а пальцы Руслана спускаются на мою шею, чтобы сжать.
Я позволяю Незнакомцу глубоко целовать себя посреди окружной города, который, по слухам, негласно принадлежит Яровею.
Глава 25
Руслан
Этот город принадлежит Яровею. А я с каждым днем всё ближе к сундуку с кощеевой смертью.
В ангаре нас пока что двое: я и Вяземский. Расул опаздывает, чем пиздец как злит. Щенок «оправдался», сообщив, что ждет, пока «наша конфета» выберет себе красивое белье на вечер.
Он пытается вывести меня на эмоции систематически. Я систематически не реагирую.
Конфета не наша. Она моя. И он ее как не трогал пальцем, так и не тронет.
