В этот же момент на моих руках защелкиваются наручники, и меня как безвольную куклу тащат на выход. Сил сопротивляться нет, я в полном шоке. Ехала к отцу, а попала в ловушку.
Какая же я глупая. Папа говорил: – Маша, исчезни. Ко мне не приходи, даже если будешь на грани.
Уже за порогом вспоминаю, о ребенке, и слезы снова градом летят по лицу.
– Мне нельзя в камеру! У меня будет малыш!
– Лицом к стене! – командуют охранники и подталкивают в спину, чтобы я понимала, что свободе пришел конец.
Глава 33
Маша
Мезенцев отдает распоряжение и меня уводят в камеру.
Ведут по мрачным коридорам, в которых пахнет сыростью, или не пахнет, но от страха мне черт-те что мерещится.
Мне очень плохо. Я задыхаюсь. Кажется, что стены наезжают на меня и пытаются раздавить. Здесь так тесно. Наверное, потому что я точно знаю, что на окнах решетки, а двери заперты на железные засовы.
Люди не животные! Их нельзя оставлять жить в таком страшном месте, – мелькает у меня в голове.
Тут же жалею себя: – Я слишком молода и красива, мне точно нельзя оставаться здесь.
Очень хочу сорваться с места и побежать обратно, но точно знаю, что меня пристрелят как собаку или того хуже, побьют. А меня нельзя бить, ведь во мне живет малыш.
Неужели, всё это я должна вывозить на своих плечах, рассчитываясь за один единственный грех в своей жизни – я родилась у неправильного человека.
– Пришли! – гаркает охранница, приближаясь ко мне еще сильнее. До меня доносится терпкий запах ее пота и дешевого парфюма, и я морщусь, потому что меня нещадно тошнит.
– Королевишна, тебе не нравится мой запах?! Неделю без душа!
Я не успеваю даже возразить, сказать, что дело не в ней, а в моем восприятии окружающего мира, которое стало очень чувствительное, как только во мне зародилась новая жизнь.
Мне плохо. От страха, от запахов. Пол уходит из-под ног, а в голове звучит набатом: – Главное, удержаться на ногах, чтобы не посчитали слабачкой.
Женщина осматривает меня презрительным взглядом, пока вторая открывает дверь камеры.
Дрожь прошивает мое тело, и в этот момент потолок обрушивается на меня, обмякаю в руках охранницы.
Меня трясут как грушу, бьют по щекам
– Ты чего падучая? Эпилептичка что ли?!
– Нет, – шепчу едва слышно, мотаю головой. – Я ребеночка жду.
– А ну таким как ты самое место ждать ребеночка здесь. Внуку Угрюмого здесь самое место!
Нет!!!
Малыш не может родиться за решеткой. Он невиновен в том, кто его дед. Кричу мысленно, сил высказаться вслух нет. К моей радости.
