– Какая ты дура непонятливая! Хочу секс или деньги…
– Отойди от нее! – слышу грозный рык от двери. Поворачиваю голову и встречаю безумный взгляд мужа. Дима безумно зол на сына и не скрывает этого.
– Папа, я… – Кир нехотя выпускает меня из рук.
– Просто пошел вон! – командует супруг, направляясь к нам. И я вся заливаюсь жаром.
– Ничего не было, мы так пофлиртовали… ты же знаешь Кира, – лепечу бессвязно.
– Маша, меня не интересуют твои нестабильные отношения с моим сыном. Надеюсь на одно, что всё это не закончится чьим-нибудь убийством.
Вы же не загрызете друг друга? Как бы то ни было, я в ответе за тебя перед Угрюмым и за сына перед Богом и женой.
– Обещаю, что не причиню зла твоему наследнику.
– Вот и чудно! Надо поговорить.
– О чем? – выдыхаю я.
– Медленно работаешь! Нужно поскорее с Седым кончать. Доступ к «Прибору» нужен, – Дима внимательно смотрит на меня.
– Я старалась, – отвечаю колко.
– Лучше надо было стараться! Ты же баба, ночная бабочка. Должна всё уметь!
Издевается кобель!
У меня за всю жизнь секс был ровно две ночи – в первую брачную и сегодня.
Когда я могла научиться всему-всему.
– Может, тебе практику пройти? – спрашивает с сомнением Дима.
Мотаю рьяно головой.
– Я про видео уроки говорю!
– Седой не такой, его не секс вставляет…
– А что?..
– Не знаю.
– Машка! Иногда ты кажешься мне умной, а иногда дурой непонятливой!
– Можно, я к детям пойду? – спрашиваю с горечью.
Дима думает пару мгновений и отпускает. Я направляюсь в детскую к собственным детям, а сама вся трясусь, еще недавно я хотела одного – мести бывшему и единственному мужу, но после ночи с ним сомневаюсь в своих желаниях.
Где-то в глубине души я всё ещё хочу любить и быть любимой. Мирон клялся перед небесами, что будет любить меня, и я хочу дать ему этот шанс.
Надежда всё еще теплится в моей душе."
"Но отец хочет отомстить Мирону. Дима – всего лишь «рука возмездия». Они на пару разработали план, как подставить Седого, а я должна стать исполнителем их чудовищной воли.
Еще вчера я хотела возмездия, но сейчас гляжу в любимые серые глаза детей и сомневаюсь в том, что их отец заслуживает кару.
Вдруг, он еще может стать любимым папулей?
Снова заливаюсь жаром, а потом меня знобит.
Сказываюсь больной, ухожу, оставив детей с нянями. До утра не смыкаю глаз, горничная меняет мне компрессы, отпаивает меня.
А утром, едва солнечные лучи попадают в комнату, и согревают мою душу, как я засыпаю.
– Вставай! – меня трясут за плечо.
