– Кусать!
– Та-а-ак! Что ты «кусаешь» интересно знать. Достаю из кармана лист А4, исписанный мелким бисером сестры. – Ни черта не понятно! Как курица лапой писала!
– Пи-пи! – извещает меня Машенька.
– Интересно. Как прожить с тобой два дня, если ты всё время хочешь внимания, а у меня своя жизнь. Понимаешь?
Маша внимательно глядит на меня серьезным недетским взглядом. Затем снова заливается смехом и тараторит:
– Пи-пи!
– Кусать!
– Иглать!
– Боже! Кажется, я попал.
Маша засыпает… у меня на груди.
По-другому усыпить пигалицу мне не удается. К тому же у меня в доме нет детской кроватки, а огромный диван приходится девочке не по вкусу.
Боже! Она такая же привереда как все Маши. Не нужно было давать ей это имя. Кажется, я погорячился.
Лежу спокойно. Почти. Как назло, чешется лопатка, и я тихонько сбрасываю русую головку с груди, она соскальзывает и спустя мгновение она снова оказывается у меня на груди.
Блин. Не удалось избавиться от малышки.
Возможность почесаться исчезает, поэтому прикрываю глаза, а руку кладу на маленькую детскую головку.
К Машеньке у меня миллион теплых чувств и эмоций. И я чувствую, что наконец-то, готов иметь детей. Только теперь не от кого!
Первый мой брак продлился всего несколько дней, и я не хотел иметь детей. Второй мой брак продлился несколько лет, и Бог нам не дал детей. Наверное, я плохо просил.
Почему?
Потому что, когда вернулся к невесте я был уже сломан. Сломан морально после некрасивой истории с Машей.
Меня уговорили жениться на ней. Под дулом пистолета заставили переспать с ней, лишить невинную девушку девственности.
Никто тогда не вышел сухим из воды. Синичкину ранили, водителя убили при попытке сбежать, Угрюмого и его сыновей посадили, про Машу забыли.
И я не выпутался. Вернулся к невесте физически, оставив душу в особняке Угрюмого. С Машей.
Женился на невесте, и в первую брачную ночь ушел от нее… на кухню.
Как сейчас помню, сидел всю ночь наедине с самим собой и своим предательством.
Закрывал глаза и видел Машу в белоснежном платье. Настоящая жена, та, с которой мы обвенчались перед Богом, смотрела на меня синим расфокусированным взглядом. Осуждала.
Я был так близко от нее. Протягивал руки и гладил шелк ее светлых волос. Вдыхал ее нежный парфюм.
Машенька… Маша.
Мягкая. Нежная. Цветок, попавший в руки вандала.
Мысленно гладил пальцами ее лицо, целовал полуоткрытые губы. И сердце усиленно качало кровь.
