Совесть не мучает…
Обида царапает сердце. Угрюмова решила меня приложить. Вот так сразу, с набега? Тоже мне, предводительница Золотой Орды. Зена – королева воинов. Думает, муж дал денег на бизнес, теперь она – единица общества.
– Я соскучилась, – тихо выдавливает Маша и смотрит на меня. Но мне кажется, что ее взгляд прошивает насквозь, и смотрит прямо в душу.
Девочка, а я думал, ты хочешь разгадать мотивы предательства. Почему двое мужчин предали тебя. Неужели, ты простила???
И не хочешь отомстить виновникам твоих страданий?
Мысленно в тысячный раз виню себя за то, что бросил Машу.
Что сбежал от нее, когда бежал на самом деле от себя.
Теряю рассудок. Забываю на мгновение, что Маша – чужая жена. Прижимаю ее к себе, и она не отталкивает, а прижимается страстно к моему крепкому мужскому плечу.
– Я так сильно соскучилась, – шепчет, целуя мое лицо.
Хватаю Машу в охапку, везу к себе.
Глава 21
Мирон
Заниматься любовью с женщиной, с которой спал всего лишь раз в жизни. Пять лет назад, в первую брачную ночь.
Это то же самое, что объезжать новый мустанг или пробовать деликатес, о котором ты ни черта не знаешь. То ли это что-то перченое и острое, то ли слишком сладкое. Во всяком случае, не пресное. Это мой мозг помнит."
"Мария зажмуривается, когда я глажу ее бедра. А я хочу, чтобы она смотрела мне в глаза. Хочу знать наверняка, что ей нравится, она кайфует. Почему-то для меня становится значимым моментом этот факт – Маша должна тащиться. Чтобы захотеть встретиться со мной еще раз и еще.
Поэтому я не унимаюсь и мои пальцы скользят по горячей коже молодой красивой женщины.
– У тебя получились красивые дети. Угрюмый рад?
– Сам спроси его.
– Я не общаюсь с заключенными. Ты же знаешь, я вышел из всего этого.
– Выбрался из дерьма сам, а других в него макнул, – шепчет Маша и сильнее обхватывает меня руками.
– Так вышло, – отвечаю невпопад и замираю, не дышу.
– Почему остановился? – Мария приоткрывает томно глаза. – На самом интересном месте!
– Ты изменяешь мужу. Не стыдно? Если Кутузов узнает, что сделает с тобой?
– Ничего.
Я же дочка Угрюмого. Он хоть и на зоне, но достать может любого.
– Понятно.
– Тебе всё время всё понятно! Какой же ты непонятливый! – в голосе Марии сквозит возмущение, и я понимаю, что оно относится явно ко мне и моим умственным способностям.
– Какой есть! – крепче обхватываю лодыжки Марии.
– Пфф! – недовольно фыркает.
Я же заглядываю в ее синие глаза и вижу в них на этот раз не вожделение, а адское пламя ненависти.
