Зачем он годы напролет создает этот дурацкий имидж бизнесмена? Дмитрий – богатый и уважаемый человек, ему не нужно делать вид, читая газету со сводками. Он сам может сделать любой прогноз, касаемо матча или курса юаня, и всё сбудется.
Но нет же. Нужен имидж.
Перевожу взгляд на четырехлеток Алену и Алешу – нехотя копаются ложками в опостылевшей овсяной каше. Молчат. Также как я выносят муку молча.
Бедные дети.
Улыбаюсь и подкидываю им в тарелки по кусочку сыра, пока папа не видит.
– Зачем ты так делаешь? – слышу недовольный голос супруга.
– Прости? – включаю дурочку, хлопаю длинными ресничками.
– Маша! Дисциплина, – муж убирает из рук газету, и официант тут же материализуется у стола, забирает ее, и подает еще одну чашку чая.
– Дисциплина, – бормочу виновато и забираю у разочарованных детей куски сыра.
Вместо того, чтобы обидеться, мои малыши улыбаются мне в ответ успокаивающе. Мамина радость.
– Аврора! – чуть громче обычного говорит Дмитрий и в столовой появляется дневная няня малышни. – Заберите подопечных.
Дети послушно сползают с детских стульчиков, и идут на выход.
Как же хочется догнать их и расцеловать в щечки, сказать, что сегодня будет солнечный хороший день и я их очень сильно люблю.
Но я не могу. В нашем доме так не принято.
– Папочка, хорошего дня!
– Мамочка, мы тебя любим!
Лепечут двойняшки, исчезая за дверью.
– Маша! Как ты смеешь перечить мне при них! – резко выговаривает муж. – Кажется, ты забылась? Или встретилась вчера с бывшим и решила, что можешь открыть рот?
– Нет, конечно.
Я просто расчувствовалась.
– Я сто раз говорил, когда женился на тебе. Что не потерплю, если дети будут себя плохо вести. Ты же знаешь, я не выношу детей.
– Дима, извини, – шепчу я, опуская глаза в пол.
– Ты здесь только потому, что… – начинает Кутузов и в этот момент звонит по телефону. Муж смотрит на экран, и я улавливаю легкую улыбку, адресованную явно не мне. – Вечером договорим, а ты пока сделай дело, если осилишь, – Дмитрий поднимается с места и бросает на меня взгляд «сверху вниз».
Едва он выходит за дверь, как я шиплю.
– Это я – дочь Угрюмого, а ты – Димочка, лишь бледное подобие тени моего отца.
– Что-то сказала? – неожиданно мощная фигура Кутузова материализуется в дверях.
– Ничего, – мотаю головой.
Спустя десять минут поднимаюсь к себе, набираю номер человека из прошлого.
Поверить не могу, что наши пути снова пересеклись. И Мирон снова не на моей стороне.
Я знаю, что он давно не Седой. Ушел в отставку.
