Пока мужчина загружает мои вещи в багажник, стараюсь ни о чем не думать, а лелеять то слабенькое чувство родины, появившееся в груди. Что-то сродни трепету охватило меня. И я пыталась понять эту разницу между тем, как я ощущаю себя в Испании, и как здесь, в далекой непонятной мне Москве.
– Всё нормально?
– Что? – отвечаю невпопад.
– Ты какая-то странная, – мужчина открывает переднюю пассажирскую дверь, и приглашает меня сесть.
Удивленно смотрю на высокие ступеньки, думаю, как это будет выглядеть, когда я начну взбираться и расставлять ноги.
Ведь на мне коротенькая юбочка.
Содрогаюсь от одной мысли, что глаза этого чужака будут «касаться» моих бедер.
Странные мысли преследуют в те самые минуты, что я делаю попытки залезть во внедорожник.
– Маша, тебе помочь? – слышу позади себя.
Не реагирую, продолжаю попытки.
– Помочь? – голос более настойчивый.
Сердце бьется на сверхзвуковой скорости, когда мощные руки мужчины берут меня и подкидывают вверх так, что я по инерции падаю ровно на сидение.
Чуть не бьюсь головой об дверцу, но вовремя наклоняюсь.
– Реакция есть, дети будут! – ухмыляется помощник отца, и громко хлопает дверцей, закрывая ее.
Какие дети? Мне девятнадцать. До этого дня я считала, что сама еще ребенок.
По крайней мере, моя мать делала всё, чтобы я верила в это.
Седой усаживается на водительское сидение и выжимает педаль газа. Спустя десять минут наш автомобиль выбирается на шоссе и наращивает скорость.
– Твой отец звонил. Недоволен, что мы так долго едем, – цедит сквозь зубы мужчина.
Слежу за тем, как меняется его безупречное лицо. Как по нему расползается ненависть и злоба.
– Вы не любите моего папу? – обрушиваюсь на незнакомца. – Зачем тогда работаете на него?
– Блондинка, ты чо несешь! – скашивает на меня неприятно удивленные глаза. – Не вздумай повторить это дерьмо при нем!
Сердце обрывается. Такой милый и обходительный мужчина вмиг превращается в разъяренного тигра, стоило только задеть его самолюбие.
– Вы не любите подчиняться? – спрашиваю, пытаясь докопаться до сути ненависти.
– А ты психолог???
– Социальный работник.
– Смешно! Ха-ха! – грубит Седой и на этот раз заглядывает мне в глаза.
И в этот момент ощущаю свистящую пустоту внутри него.
– Вам неуютно в этом мире…
– Ты блаженная? Никогда не видел подобного диссонанса – модельная внешность и мозги. Тяжело тебе будет жить девочка!
Жую губы. Думаю о том, если сотрудник папы такой сложный и тяжелый человек. Непонятный совсем.
