Все удалилось, все потускнело, все стало нереальным, словно происходило за стеной тумана где-то на горизонте. Все, кроме боли. Боль всегда была рядом с ней, готовая в любой момент напасть на нее. В той же мере, в какой все остальное утратило свою силу, боль увеличилась. Она была единственной настоящей реальностью в жизни Ребекки.
Женщина ударила кулаком по письменному столу Альберта, пробормотав: ""Черт возьми"". Она не хотела, чтобы боль снова одержала победу. Ей хотелось вернуться в состояние бесчувственности, которой она с таким упорством добивалась.
Однажды ей это удалось — и она добьется этого снова…"
"Теперь больше ни одной мысли о Феликсе. Больше ни одной-единственной мысли. Не думать о том, что было бы, если б он услышал ее рассказ о сегодняшнем вечере… Неожиданно это толкнуло Ребекку в такое отчаяние, от которого у нее перехватило дыхание; оно окружило ее чернотой и пустотой, знакомой ей с первых дней после аварии… Невыносимое…
Чтобы отвлечь себя, женщина взяла бинокль. Альберт уже почти достиг выхода из гавани.
Его лодку сильно качало еще в акватории, а теперь ему нужно было выйти в открытое море, где все станет еще хуже. Тем временем, несмотря на ревущий шторм, на пирсе появилось несколько любопытных зевак, в основном мужчины; они качались на ветру, как травинки, но их удерживало на месте осознание того, что на их глазах происходит спасение, и, возможно, им предстоит стать свидетелями захватывающих событий.
Лодка Альберта скрылась за каменной стеной, и Ребекка больше не могла ее видеть.
Он должен был бы уже достигнуть парусника, но теперь, несомненно, начиналась самая опасная часть его плана: нужно залезть на борт. А при таком бурном море это было крайне рискованно.
По-прежнему пытаясь отвлечься, Ребекка опустила в воду кипятильник, сполоснула чайник и повесила в него свежие пакетики с чаем. Может быть, у Альберта, да и у людей, которых он спасает, появится потребность выпить чего-нибудь горячего, когда они вернутся, наверняка промокшие и обессиленные.
На одной полке она обнаружила бутылку с ромом. Глоток крепкого, наверное, тоже не помешает.
Ребекка ходила взад и вперед, избегая смотреть на улицу. Она изучила карту, висящую на стене, вытерла своим носовым платком пыль с якоря из латуни, закрепленного на стене, а затем поспешно выбросила платок в урну для бумаг. Ей и в самом деле нужно избавляться от привычки постоянно все протирать. Максимилиан был прав: уборка превратилась у нее в манию.
