О’кей? Для тебя это нормально? А теперь не могла бы ты позволить мне пройти в ванную и принять душ, дабы у меня остался хоть маленький шанс вовремя прийти на вечернее мероприятие, которое все-таки имеет для меня какое-то значение?
Голос его теперь звучал очень громко.
— Вольф, пожалуйста. Дети…
— Детям можешь потом объяснить, что ты подозреваешь их отца в том, что он изменяет тебе с другой женщиной, а он на это немного рассердился. Возможно, они уже достаточно взрослые, чтобы понять обиду, которую причиняют подобным ложным обвинением!
То, что у Карен все больше текли слезы, никак не улучшало ситуацию.
— Ты все не так понял, Вольф. Я вовсе не думала, что ты мне изменяешь. Во всяком случае, не в том смысле… Я просто подумала, что ты мог бы опять со мной… У меня просто такое чувство, что я вообще больше не играю роли в твоей жизни, и… — Ее голос надорвался, и она не могла больше говорить.
Муж приблизился почти вплотную к ее лицу. Она чувствовала его дыхание и могла видеть, с каким холодом он смотрел на нее.
— Мы можем сейчас закончить этот разговор? — спросил Вольф очень тихо и подчеркнуто. — Я имею в виду, не смогла бы ты отпустить меня сейчас в ванную? В противном случае мне придется отказаться от участия в сегодняшнем вечере и оказаться в крайне смешном положении.
В этот миг Карен впервые за все то время, что знала Вольфа, вдруг испугалась его. Испугалась его ярости и глубокого отвращения к ней.
""Да, — в отчаянии подумала она, — это верно. Отвращение.
Он больше не любит меня. Я лишь страшно действую ему на нервы. Больше ничего не осталось. Ни любви, ни симпатии, ни доверия. Ничего. Отвращение, которое в такой момент, как этот, доходит до ненависти"".
— Конечно же, ты можешь пойти в ванную, — прошептала она из последних сил и отвернулась, чтобы муж не заметил ее безудержно текущих слез.
""Если б он сейчас на мгновенье обнял меня…"" — подумала Карен, зная, что он этого не сделает. И, конечно же, Вольф этого не сделал.
Спустя мгновенье она услышала, как в ванной зажурчала вода из душа.
В саду смеялись дети.
Кенцо лаял на соседский дом.
Карен плакала.
Был летний вечер, такой же, как и многие другие вечера.
8Альберт снова и снова заваривал чай, а Ребекка жадными глотками пила чашку за чашкой. Два раза она ходила в туалет, а затем с изумлением рассматривала свое лицо в зеркале: удивительно, как долго она уже находится здесь! Удивительно, что она позволяла за собой ухаживать.
