Временами его привязывали к кровати, потому что он грыз ногти на руках. На все выходные запирали его в темном подвале за то, что он схватил не положенный ему кусок хлеба. За малейшие провинности его наказывали тем, что не давали есть и пить, или он должен был часами стоять голышом в холодной воде в ванной. Леновски также бил его, но больше предпочитал изощренные издевательства и унижения. Чтобы не было видно никаких следов. А подбитая нога в тот раз была скорее исключением — это Леновски уж слишком разошелся. Но если ребенок один раз хромает… это, конечно, никому не бросается в глаза.
— И что сделала Сабрина?
— Она обратилась в управление по делам детей и подростков. То есть к нам.
Берт тихо присвистнул сквозь зубы.
— Это Кронборг тебе рассказал?
— Да, но я и сама еще кое-что помню. Об этом, конечно, у нас все говорили. Но дело Мариуса было уже не у меня. Вся эта история сразу попала на стол шефини.
— И?..
— Кронборг подробно поговорил с Сабриной. Она говорит, что ее успокоили: дескать, в управлении уже один раз проводили проверку и пришли к выводу, что ребенок сочиняет страшные сказки.
Но что это дело будут держать под контролем. Сабрина успокоилась — раз уж сама заведующая отделом занялась этой семьей… А Фреда Леновски она не знала. Та антипатия к нему, которая была у меня, у нее просто не могла появиться.
— Значит, она тоже оставила Мариуса в беде?
— Позже он звонил еще раз. Но произошло то же самое: сообщение в управление по делам детей и подростков — и попытка всех успокоить.
— Клара не смотрела на Берта. — На Сабрине нет даже половины той вины, что лежит на мне. Ведь она, в принципе, сама ничего не могла предпринять. Она была обязана обращаться в управление по делам детей и подростков, а там все было покрыто мраком… И она не знала никого из участников дела. В отличие от меня, она не могла ничего увидеть — ни что с Леновски что-то не в порядке, ни что ребенок стал жертвой неких дружеских отношений между мужчинами, то есть политических и финансовых связей.
— А ну-ка, прекращай видеть в себе единственную виновницу, — сказал Берт.
— Ты была просто перенапряжена. Я имею в виду, что если кто-то и виноват, так это заправилы за кулисами. И конечно же, прежде всего сами Леновски. Но они уже получили свое.
— Возможно, они были только началом…
— Этот тип точно чокнутый. То, как он это сделал, так ведь тоже нельзя решать проблемы.
— И правда, никак нельзя, — согласилась Клара, хотя и сомневалась, что муж заметил иронию в ее голосе.
