— Я была ответственной. Но я…
— Тебе дали указания сверху не беспокоиться об этом деле. Что его решат на уровне руководителей социального отдела.
— Верно. Я… у меня были связаны руки… — У Клары закружилась голова. Она почувствовала, что ее дыхание стало совсем частым.
— Сабрина работала тогда в ""Детском крике"". Она обслуживала телефон доверия. Маленький Мариус обращался и туда. Правда, только через год. Ему было тогда одиннадцать.
Клара не ответила. Она придвинула к себе стул и села. Ее ноги были слишком слабы, чтобы удержать ее.
— Сабрина тоже обратилась в учреждение по делам детей и подростков, — продолжала ее бывшая коллега. — Но там ей объяснили, что это дело было проверено и выяснилось, что обвинения ребенка против его приемных родителей не подтвердились. Сабрина успокоилась. Я хочу сказать, все мы знаем, что такое бывает, когда дети утверждают, что с ними жестоко обращаются, но на самом деле ничего такого нет.
— Но я не проверяла…
— Тебе не показалось это странным? Что окружение бургомистра вдруг стало заниматься вопросом, который входил в твою компетенцию?
Клара попыталась сделать глубокий вдох.
Ее сердце колотилось с бешеной скоростью.
Она увидела перед собой саму себя — Клару, жившую в то время. Очень юную и очень активную. Ей тогда сразу же стало ясно, что что-то не в порядке. Она знала Фреда Леновски, и он ей не нравился. Она никогда не отдала бы ему ребенка. Но и это было решено на другом уровне.
— Я не определяла Мариуса в семью Леновски, — сказала она, — я получила указание сверху сделать это.
Леновски и бургомистр были близкими друзьями. Через него Фред и ходатайствовал о ребенке. Что же мне было делать?
— Ты могла бы… — Агнета запнулась. Слишком легко было так много лет спустя судить о тогда еще очень молодой Кларе.
— Я боялась, — тихо произнесла ее собеседница, — я не хотела неприятностей. Я потом… придумала себе отговорку. Я подумала, что бургомистр, наверное, всегда вхож в дом Леновски. И он наверняка сам убедился, есть ли что-то правдоподобное в высказываниях мальчика.
Разве кто-нибудь оставит в беде ребенка, с которым жестоко обращаются?
Агнета немного помолчала.
— Мы, — произнесла она наконец, — мы, вероятно, оставили маленького Мариуса в беде.
— Но откуда ты можешь это знать? Агнета, мы ведь этого не знаем!
— Позже Мариус еще раз звонил Сабрине. Он был в полном отчаянии, умолял ее помочь ему. Сабрина говорит, что у нее не складывалось такого впечатления, будто ребенок фантазировал или хотел поважничать.
