"
"— О, извини! Значит, я до сих пор был неверного мнения о тебе! Я никогда не подумал бы, что тебе доставит удовольствие провести целый день на жаре в битком набитом общественном бассейне! Мы едва могли расстелить наше полотенце на лужайке, настолько там все было забито, а в воде почти невозможно было двинуться… Но хорошо, теперь я это учту. Ты любишь подобные развлечения в свободное время, и в следующий раз я с удовольствием уступлю тебе свое место.
Карен очень хотелось обратить внимание Вольфа на то, что он говорит об уступлении своего места, а не о совместном действии, но и это показалось ей бессмысленным, и она не стала ничего говорить.
— А вечером, — сказала Карен, — ты высадил детей возле дома и исчез. Для меня не нашлось никакого объяснения, почему ты так поступил, вообще ничего. Ни намека на то, когда ты вернешься, собираешься ли ты с нами ужинать… Ты просто уехал.
Ее супруг закатил глаза.
— О господи! Я знаю. Я всегда забываю, что мне нужно отпрашиваться у тебя и сообщать о своем прибытии и что на каждый мой шаг требуется твое разрешение.
Но временами у меня бывает потребность почувствовать себя свободным и взрослым мужчиной, можешь ты себе такое представить? Так было, например, в воскресенье вечером. Я был совершенно никакой после этого дня! Уставший, измотанный, разбитый. Как ты знаешь, для меня нет ничего лучше, чем пребывать в огромной, шумной толпе народа, особенно если так тесно, будто ты плаваешь в море пота и тебя постоянно толкают, а каждые две минуты по твоей голове бьет волан.
Я больше так не мог. Я хотел побыть один. Я уже не мог выносить болтовню собственных детей. А также… — Он не договорил фразу, но Карен догадалась, что он хотел сказать.
— И меня ты тоже не мог вынести, — добавила она.
Вольф помешал в своей чашке. Кофе в ней, должно быть, уже давно остыл.
— Будь честной, Карен. Что ожидало меня дома? Ты бы ныла из-за того, что целый день оставалась одна, смотрела бы на меня с упреком в глазах, а в конце концов, в дополнение ко всему, опять начала бы говорить о пропавших соседях и причитать о том, что необходимо что-то предпринять.
А если бы мне особенно повезло — то еще и о моей мнимой связи… В тот вечер я этого просто не вынес бы.
Карен вздрогнула. Несмотря на безразличие, которое стало все больше возрастать в ней, ей было больно слышать о пресыщении Вольфа и о том, как он отворачивался от нее.
""В тот вечер я этого просто не вынес бы"". Это не означало ничего другого, как: ""Именно тебя я в тот вечер уже не вынес бы"".
