Шампанское или внутренняя потребность заставили ее приоткрыть губы еще чуть шире? Или она просто устала сидеть взаперти и уже давно мечтала вырваться на свободу? Она же так устала, что все обращаются с ней как с хрупким цветком. И больше не хотела быть Ивой Гамильтон. Она хотела, чтобы в крошечный терминал карибского аэропорта впорхнула добрая фея и одним взмахом волшебной палочки преобразовала ее точно так же, как она сама всю эту неделю преобразовывала моделей.
Она хотела, чтобы волосы свободной волной падали на загорелые плечи, остававшиеся открытыми в крошечном платье за непомерную цену, что так влекли мужчин.
Она хотела высоченные каблуки, на которых ее глаза оказались бы на одном уровне со стоявшим Данте, вот только хотела она не стоять и даже не сидеть за барной стойкой. Она хотела бы лежать на огромной кровати в сексуальном белье и чтобы оливковые пальцы вновь к ней прикасались, но на этот раз в куда более интимных местах.
Резко распахнув глаза, она уставилась на целовавшего ее мужчину, и ей потребовалось целых пять секунд, чтобы осмыслить доносившиеся из динамиков слова.
– Мой рейс, – выдохнула она, неохотно отстраняясь и машинально проверяя, на месте ли паспорт, и старательно делая вид, что ничего особенного не случилось. И уж точно не мечтая, как он схватит ее за руку и скажет, что никуда ее не отпустит. Чего он, разумеется, и не подумал сделать. Она схватила лежавшую у ног сумку. – Прощай, Данте, рада была познакомиться.
Знаю, это не слишком оригинально, но это правда.
Удачной дороги, куда бы ты ни направлялся, ну а мне пора.
Едва ли не бегом бросившись к воротам, Ива быстро прошла все необходимые формальности, а большую часть полета просто проспала. А когда самолет приземлился в Хитроу и она достала сумку с багажной полки, она вдруг с ужасом поняла, что сумка вовсе и не ее. Сумка тоже была коричневой и кожаной, но на этом сходство и заканчивалось. Кожа оказалась гораздо мягче, а еще на ней красовались золотые инициалы.
Д. Д.
Данте Дишон.
Глава 2
Стоило Данте сделать неприятное открытие где-то над Северной Испанией, как его и без того отвратительное настроение стало еще хуже. Большую часть пути, едва ли не болезненно ощущая эрекцию, он огрызался на пытавшихся с ним флиртовать стюардесс, мимоходом стараясь понять, замечают ли они его состояние или инстинктивно реагируют, начиная липнуть еще сильнее обычного.
